Дело чести

Да уж, такому вдумчивому охранному обеспечению позавидовал бы и самый крутой политический воротила вселенского масштаба — можно гордиться столь трепетным отношением чеченских деятелей к моей скромной персоне.

Но я не горжусь. Я предпочел бы что-нибудь попроще: такие знаки внимания меня смущают и повергают в уныние. Даже в самых отчаянных передрягах своей военной жизни я не удостаивался чести противостоять в одиночку такому количеству хорошо подготовленных врагов…"

"Перед тем как дать окончательную команду для спуска в галереи, Зелимхан долго и пристально смотрел на меня, задумчиво шевеля губами и пытаясь что-то прочитать в моем безразличном взоре.

Наверно, высчитывал, какую пакость я могу выкинуть на этот раз. И не высчитал: все вроде продумал на много ходов вперед, предусмотрел каждую мелочь. На две сотни возможных вариантов моих каверз предусмотрено по три десятка контрмер. Наконец, тяжело вздохнув, мой старый враг сказал:

— Ну… Смотри, Иван… Чувствую я, что есть у тебя за душой что-то, что я не предусмотрел… Только помни — братья твои у меня в подвале. Если свалишь с баксами, я им такое устрою! Не я лично, нет, что ты! Я отдам их Рашиду.

Ты работаешь в ЗОНЕ и наверняка в курсе, что умеет Рашид… Они будут умирать очень долго и мучительно, осыпая тебя проклятьями… Ты меня понял?

— Я все понял, Зелимхан. С бабками я никуда не убегу — даю слово, — твердо пообещал я. — Ну куда, в самом деле, я могу деться? Дырка одна, везде ваши люди, я на привязи. И потом, ты же дал мне слово. Я уверен, что нам ничего не угрожает — зачем мне делать глупости? Слово чеченца дороже золота… — При упоминании о «слове чеченца» Ахсалтаков закаменел лицом и чуть покраснел — проняло горного волка.

Когда мы обсуждали гарантии нашей безопасности, я предложил самый простой и безболезненный для обеих сторон вариант: пока я лезу в пещеру и добываю баксы, мои ребятишки на хорошей тачке и при оружии убывают за пределы ЗОНЫ. Почувствовав себя в безопасности, они связываются со мной с помощью переносного спутникового радиокомплекса (я заметил в «Мицубиси» у Рашида новехонький комплект в рабочем состоянии), прячутся в удобном местечке и ждут. Я достаю заветный рюкзак, торжественно вручаю его Зелимхану, и меня вывозят из ЗОНЫ под звуки… нет, под звуки не надо — просто вывозят. Как видите, вариант вполне приемлемый, а с моей стороны, помимо всего прочего, явственно прослеживается героическая тенденция к самопожертвованию: Зелимхан, получив мешок с деньгами, может припомнить мои старые грешки и навечно оставить в ЗОНЕ. Так что, если бы у него и была мыслишка оставить нас в живых, он наверняка бы не стал отказываться от такого предложения.