Дело чести

 — Клизму… Через жопу закачали по бутылке — водич-ч-чкой теплой разбавили. Мы не могли…

— Пошел ты! — радостно крикнул я. — Все вы пошли! Пьянь подзаборная! Я вас всех вытащил, дебилы! У-у-у-у, бляд!!! Я маладэць бляд!!!"

"Лось смолк — опять впал в алкогольную прострацию. Вот команда мне досталась — алкаши! Но ничего — зато командир не подкачал. Ай да я — как все лихо рассчитал. Сейчас мы едем по земле Рустема Гушмазукаева, у которого с Рашидом довольно серьезные трения. Даже если нас здесь кто-то остановит — ничего страшного. Да и не станем мы останавливаться — тут рядом, рукой подать, пологий съезд к Тереку.

Один отчаянный рывок — и привет. Нам нужно только добраться до этого спуска, а там… Нет, проехать на машине через бурную реку не получится — джип придется бросать. Но перейти можно — там есть брод, я прекрасно изучил географические особенности данного региона. И, пожалуй, наиболее существенное добавление — с той стороны реки, на казачьей земле, наверняка сидит застава. У казаков считается признаком дурного тона оставлять без присмотра такие удобные места, где с враждебной стороны можно переправиться на их территорию. Могу отдать фрагмент своей задницы на отсечение, что в кустах у брода скучают десятка полтора оружных терцев. Так что — более никто за нами не сунется. Вот она, свобода! Вот он — желанный миг победы!

— Я тебя сделал, Зелимхан! — заорал я, приспустив окно со своей стороны и любуясь стремительным пенным потоком, бурлящим глубоко внизу, под обрывом. — Я вас всех сделал, индюки!

Тю-ю-ю-ю-ю… Ба-бах!!! — оглушительно рвануло метрах в пятидесяти справа по курсу. Я заложил крутой вираж, огибая здоровенную воронку, и чуть сбавил скорость.

Вот так ни фуя себе! Вот так… Так вот, значит, что за игрушки у загадочного Имрана! Нет, вы совсем оборзели, ребята, — лупите из миномета по чужой земле. Давненько, давненько мне не приходилось слышать этого чудесного свиста — с достопамятных времен РЧВ.

Тю-ю-ю-ю-ю… Ба-бах!!! — на этот раз шарахнуло практически сразу за спиной — метрах в двадцати, машину слегка подбросило взрывной волной, но характерного стукотка сыпанувших по жести осколков я не услышал. Значит, фугасами долбят — нет у них осколочных. Однако миномет вслепую работать не может — где-то на горе у них сидит довольно опытный корректировщик и поправляет артиллеристов, ориентируясь по разрывам.

Вот, значит, куда залез маленький Рашид — и ясно теперь, что у него за оптика. Однако хер вам по всей морде, дорогие! Вот он — спуск! Сейчас проскочу петлю над обрывом — и до свидания!

Прижавшись вплотную к обрыву, я мельком глянул вниз, в клокочущие воды Терека, и чуть прибавил скорость, выходя из виража.

Тю-ю-ю-ю-ю… — опять противно запела мина, только на этот раз разрыва я не услышал.