Дело чести

Судьба-зебра жестоко посмеялась надо мной, доказав, что старик Конфуций был прав: ты пушинка в этом мире бурь. Воля твоя, каким бы страшным и великим ты ни был, вторична, а есть воля первичная, от тебя не зависящая и имя ей — Предопределение…

В общем, была вторая половина дня, я опять лежал в верхней точке непроездного перевала неподалеку от Челушей и наблюдал в бинокль за перемещениями особей нашего разряда, которые чрезвычайно меня интересовали. Все было как в прошлый раз, только с некоторыми поправками. Я потерял своего боевого брата Джо, потерял веру в удачу и неизбежность благоприятного исхода всех дел, за которые я принимался.

Бинокль тоже был не мой — я одолжил его у Фила, бывшего цэрэушника; одежда на мне также была чужая, купленная Грегом; я вяло жевал чужой черствый хлеб — чеченскую лепешку, и вообще… Цикл подходил к завершению. Я возвращался в исходную точку один и с тревогой ожидал, каков же будет финал…

Мурат — дегенерат, подлый ренегат, вконец замордованный моими шантажистскими изысками, поведал весьма странную историю, на первый взгляд совершенно дикую и не правдоподобную. Я ему сначала не поверил — подумал, что он от переживаний частично съехал с глузда и ударился в мистику.

Ему пришлось очень подробно описать все детали происшествия, останавливаясь по несколько раз на мелочах, чтобы убедить меня в своей правдивости.

Начало этой жуткой истории выглядело на удивление банально. Во второй декаде декабря прошлого года к Мурату приехал важный гость с немногочисленной свитой. Пили-гуляли, в воздух стреляли, травку какую-то там потребляли… А как вино основательно в башку стукнуло, решили прокатиться в Халаши — в гости к врачихам из миссии.

Прокатились. Несмотря на позднее время, гости были допущены в усадьбу, где располагалась миссия, и там веселье продолжалось — иноземные дамы, откровенно скучающие на чужбине, были рады некоторому разнообразию и тепло встретили припозднившихся гостей. Была там одна симпатичная дивчина — рыжая, как пламя, веснушчатая, с удивительно белой кожей и ласковыми глазами. Важный гость Мурата моментально воспылал страстью к этой дамочке и все время подливал ей вина. А был тот гость этаким породистым мужланом: здоровый как бык великан с завидной антропометрией, белозубый и симпатичный, и вообще не стоит долго распространяться, поскольку… в обморок не падайте — звали его Рашид Бекмурзаев, — а про этого типа я вам в свое время достаточно наговорил, повторяться не стоит.

В общем, получилось все как на обычной вечеринке: самая симпатичная мадам — рыжая которая — уединилась в соседней комнате с высоким гостем — Рашидом. Черт знает, что там у них произошло, но через некоторое время оттуда раздался дикий вопль, а спустя несколько секунд в зал вышел Рашид.