Дело чести

То есть спал я всего ничего, а ощущение было такое, будто выспался на неделю вперед. А еще я почувствовал, что меня терзает беспричинный страх. Такого со мной давненько не случалось: я многое повидал за свою недолгую жизнь и испытал столько, что вполне достало бы для целого взвода детей асфальта, желающих получить острые ощущения. За годы военной деятельности, полной опасностей и тревог, у меня выработался своеобразный условный рефлекс, некое шестое чувство, всегда безошибочно подсказывающее в экстремальных ситуациях: готовься, парень! Тебя ждет какая-то пакость летального характера!

Так вот, сейчас это мое второе «я» кричало мне: бойся!!! Где-то рядом таится нечто чудовищное и невообразимое…

Выбравшись из кормушки, я запалил свечи в одном из канделябров и отправился вторично исследовать пещеру.

Я облазил каждый уголок, изучил каждый квадратный сантиметр пола и в завершение даже обстукал стены кочергой, в надежде обнаружить подозрительные пустоты. Ни-че-го…

Усевшись за стол, я зажег свечи еще в одном подсвечнике и от нечего делать принялся листать книги, мрачно соображая, какая причина могла так переполошить мое дремлющее второе «я».

Корешок одного из массивных фолиантов показался мне гораздо новее остальных — выдернув том из шеренги книг, я обнаружил, что это научный труд по исследованию геральдики благополучно захиревших монарших домов Европы. Полистав страницы, изобиловавшие красочными литографиями, я вдруг ощутил острое беспокойство. За каким чертом Рашиду могла понадобиться сия книжонка? Он что, собирается себе колоть татуировки царственных домов Британии? Черт-те что и с боку бантик!

Поставив том на место, я рассеянно осмотрелся по сторонам и вдруг замер, пораженный внезапно возникшей мыслью.

Вот что мне не давало покоя и подспудно ело душу — потолок! Зачем в этой дыре подвесной потолок? Вскочив, я ухватил со стола оба канделябра и медленно пошел по кругу, высоко подняв свечи и всматриваясь в закопченные доски потолка. Добравшись до стеллажа с книгами, напоролся на табурет, глянув на который обругал себя за тугоумие. Крышка табурета была черной от следов подошв. На этом табурете никто не сидел — на него вставали, когда хотели вскарабкаться куда-то повыше. Встав на табурет, я максимально вытянул вверх подсвечники и обнаружил то, что искал: в углу, аккурат над стеллажом, в потолочном перекрытии виднелись тонкие пазы люка.

Поставив один из канделябров на нижнюю полку, я поднялся наверх по боковине стеллажа, приспособленной под лестницу, распахнул крышку лаза и оказался на втором этаже.

Давайте опустим описание эмоций, охвативших меня в первые мгновения.