Дело чести

Несмотря на то, что граница недалеко — часа три пешедралом, — здесь все еще земля ЗОНЫ, где, напоминаю, целая куча крутых хлопцев, которые могут вырезать в один момент всю команду — «мама» сказать не успеешь.

В самом начале нашей деятельности, примерно в такой же ситуации, — на встрече с информатором (Грича Толхаев его звали, упокой Аллах грешную душу двурушника) — мы неосмотрительно расслабились и чуть было не стали добычей одной симпатичной банды, промышлявшей километрах в сорока севернее того места, где мы сейчас находимся.

Гостеприимство горцев не имеет границ — если ты приперся к нему действительно в гости, а не воевать пришел. Горец умеет так ублажить посетителя, что тому кажется, будто он является по меньшей мере центром мироздания и вообще цаца неописуемая. Славянину такие приемы чрезвычайно льстят — беря во внимание наши обычные взаимоотношения в повседневной жизни. В тот раз мы всем скопом на эту штуку купились, несмотря на то, что все парни тертые и битые — дальше некуда."

"Грича забил барана, наготовил шашлыка, выкатил две канистры отменного домашнего вина… В общем, обожрались мы, упились и уснули, аки младенцы безгрешные.

А когда проснулись, нас уже активно вязали резвые хлопчики из банды Лемы Сатуева, УАЕД,[4] заблаговременно предупрежденные за десять штук баксов вреднючим Гричей.

Ситуацию тогда вытащил Лось. Он сумел обезоружить одного неловкого парнишу ичкерского происхождения и в буквальном смысле перещелкал бандюков как утят — и всего-то за каких-то десять секунд…

От того достопамятного обеда у меня остался глубокий шрам на бедре — двое сатуевцев успели открыть ответный огонь, и зацепило по касательной.

А еще у каждого члена команды в душе остался неприятный осадок. Теперь все мы испытываем неудобство оттого, что обязаны жизнью Лосю — киллеру по призванию, получающему острое удовлетворение от актов умерщвления себе подобных. Нет, мы все — профессиональные убийцы — это непреложная составная часть ратного труда, но… но мы делаем это из-за суровой необходимости и под давлением обстоятельств: потом эти жмурики частенько посещают наши сны и таращатся из непроглядной тьмы пустыми глазницами, зовя к себе в небытие…

А Лосю ничего не снится.

У него после каждой бойни заметно повышается жизненный тонус — жрет, сволочь, с невероятным аппетитом, ласково мурлычет под нос какие-то веселенькие мелодии и остервенело пользует Ирку с Галькой. Короче, тащится он от этого…

Итак, все поели-попили и более-менее комфортно отдыхают. Все, кроме меня.