Дело двух Феликсов

Загорский отвечал, что если бы он по примеру Панча описал шальвары махарадже, это было бы все-таки чересчур.

— Действительно, лишнее, — согласился Юсупов. — Вполне довольно и того, что вы ему сказали. Теперь он не сунется сюда в ближайшие лет пять.

— И это очень хорошо, — сказал Нестор Васильевич, делаясь серьезным. — Дело в том, что ваш махараджа помимо прилипчивости обладает целым рядом неприятных качеств. Я не уверен, но мне показалось, что он проявляет некоторые признаки патологического садиста.

— Вы так думаете? — озаботился Юсупов.

Загорский отвечал, что махараджа как минимум маниак. Но, что хуже всего, он склонен к магии и колдовству.

— Вы имеете в виду его занятия медитацией, все эти древние методы индийской йоги?

Нестор Васильевич, однако, имел в виду вовсе не это. Да, йога — вещь чрезвычайно эффективная, но она, если можно так выразиться, способ прямого влияния. Магия — нечто совсем иное. Занимаясь йогой, человек развивает большую физическую, психическую и духовную силу. Силу эту вполне можно повернуть против врага и даже уничтожить его. Но тут, скажем так, сталкиваются две нематериальных силы. Магия же — путь инструментальный. Для магии используется, во-первых, не прямой посыл мысли и воли, который требует огромных усилий, но заклинание. Природа заклинания такова, что оно должно действовать даже в руках слабого духом человека. Кроме того, в магии используются предметы, либо устанавливающие связь мага с клиентом, либо просто приносящие человеку вред.

— И в этом подлость магии, — заметил Загорский. — Выходя на борьбу с йогом, вы как бы выходите против очень сильного, но все-таки невооруженного человека. У вас остаются какие-то шансы усилием ли воли, с помощью ли другого человека, или при помощи молитвы противостоять врагу. Но когда перед вами маг, ваши шансы стремятся к нулю. Это все равно как выходить драться против пистолета. Имея пистолет, самый слабый противник легко победит самого сильного. Кстати сказать, не обнял ли вас махараджа на прощание?

— Обнял, — отвечал Юсупов недоуменно. — Но неужели это тоже магический жест? Я полагал, что это просто выражение дружеских чувств…"

"— Ваше счастье, князь, что вы родились в очень богатой аристократической семье и совершенно не знаете жизни, — с улыбкой отвечал Загорский. — Если бы вы в юности ходили, ну, скажем, на Одесский привоз или в любое другое место, где много так называемой босоты, вы бы знали, что, когда вас обнимает посторонний человек, это происходит не от избытка чувств, а потому, что он желает облегчить ваши карманы. Но махараджа сказочно богат, ему содержимое ваших карманов не нужно.