Дело о давно забытой пощечине

— Ваша Честь, — вмешался Болдуин Маршалл, — следующий свидетель покажет, что в голове трупа найдена пуля, выпущенная именно из этого оружия.

— Одна пуля? — быстро повернулся к нему Мейсон.

— Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, господин адвокат, — напыжился Маршалл. — Продолжайте перекрестный допрос свидетеля, если, конечно, у вас есть вопросы по существу дела, а не просто желание протянуть время.

— Я не собираюсь тянуть время, — пожал плечами Мейсон. — Я просто хочу выяснить истину. — Он снова повернулся к свидетелю: — Насколько я понял из ваших показаний, отпечатки пальцев в машине не снимались?

— Ну… Честно говоря, я не знаю. Машину отогнали в Управление полиции и ею занимались эксперты из другого отдела.

— Но вы лично ничего не предприняли для сохранения отпечатков пальцев?

— Нет, я же говорил, что не знал тогда, что это машина убийцы! — закричал свидетель. — Если бы знал, то конечно…

— Прошу прощения, — остановил его Мейсон. — В таком случае, я снова задаю вам тот же вопрос: откуда вы сейчас знаете, что это машина убийцы.

— Ну… Я… Я не знаю. Но ведь найденный пистолет свидетельствует…

— Это в компетенции присяжных решать, о чем свидетельствует тот или иной факт, — жестко сказал Мейсон и повернулся к присяжным заседателям. — Ваша Честь, дамы и господа, прошу отметить предвзятость и откровенно враждебное отношение свидетеля к обвиняемому, которого лично он никогда не видел до сегодняшнего дня.

— Но ведь… — попытался оправдаться свидетель и замолчал, заметив рассерженный взгляд Болдуина Маршалла.

— Ладно, — сказал Мейсон, — продолжим. Я правильно понял, что дверной замок машины был сломан и дверца была незапертой?

— Да, сэр, — ответил полностью растерявшийся свидетель.

— Как вы думаете, сколь долго машина стояла на автостраде незапертой?

— Ну, откуда ж мне знать! — воскликнул полицейский.

— Пять минут?

— Ну… Возможно.

— Час?

— Вношу протест, — вмешался Болдуин Маршалл, — на основании того, что вопрос требует выводов свидетеля.

— Прошу прощения, — удивился Мейсон, — но ведь свидетель квалифицировал себя, как офицера дорожной полиции, хорошо знающего свое дело. Я спрашиваю его профессиональное мнение — сколь долго могла простоять именно на этом шоссе машина с незапертой дверцей.

— Протест отклоняется, — решил судья Чивородис, — свидетель, отвечайте на вопрос.

— Ну… я не знаю. Она могла там простоять и сутки. А могло случиться и так, что пять минут. Хотя нет, когда мы утром ехали в Калексико, ее не было, это я точно помню. Значит, не более трех часов. Но могла и пять минут.

— Двигатель был еще теплым, когда вы сели за руль этого автомобиля? — спросил Мейсон.

— Ну… Нет. Тогда вы правы. Полчаса как минимум она стояла на шоссе.