Демон и дева

Перед ними встала еще одна проблема…

Лошадь Хейке никак не желала впрягаться в повозку — это просто неслыханно! Лошадь липпизанских кровей! В глазах лошади легко читалось возмущение такой несправедливостью. Так что пришлось позаимствовать у Эйрика старую клячу.

Со стороны их можно было принять за пару работников. Но тонкие черты лица Винги свидетельствовали о благородной крови, а Хейке… О чем бы не говорили черты лица Хейке, было ясно, что он не простой работник.

— Винга, — неуверенно проговорил парень при приближении повозки к городу. При этом ему пришлось прервать восторженные комментарии девушки по поводу увиденного.

Рот у нее не закрывался всю дорогу. — Винга, нас с тобой поджидают некоторые осложнения.

— Ты про герра Снивеля?

— Нет, я даже не знаю, где он обитает. Но, видишь ли… люди не привыкли к моей внешности. Поэтому я всегда старался избегать городов. Тебе будет… неприятно. Если хочешь, я пойду за повозкой на некотором отдалении. Ну, словно мы не знакомы. Ты понимаешь, о чем я?

Она резко обернулась:

— Ты совсем ненормальный? Хочешь, чтобы я… отказалась от тебя?

— Вовсе нет, — он улыбнулся.

 — Я предложил это, чтобы избежать некоторых неудобств. Винга только сердито фыркнула:

— Считай, что я не слышала твоего предложения!

— Но…

— Ни слова больше… Я не понимаю тебя, Хейке!

Но через полчаса она все поняла. Ей страшно было снова встретиться с людьми, особенно в таких количествах. Но вскоре ее причитания стихли, страх перед чужими испарился.

Она никак не ожидала, что люди могут оказать Хейке такой прием.

Скоро она заплакала от отчаяния, оттого, что люди могут быть такими глупыми, бессердечными и безрассудными.

Она кричала мальчишкам, бросавших в них камнями:

— Он в сто раз лучший христианин, чем вы!

— Винга, Винга, не обращай же на них внимания, — успокаивал ее Хейке. — Да и потом я вовсе не христианин.

— Какое это имеет значение, — сердилась она. — Они ведь не понимают, что не только христиане имеют право на все хорошее. Христианин для них — синоним всего хорошего! А не христианин — это зло.

Хейке только улыбнулся ее убогой философии. Но, вообще-то, убогими были остальные.

Кристиания здорово изменилась за последние годы.

Бревенчатые, покрытые смолой домишки сменились высокими каменными домами и великолепными особняками… Вместо небольших лавок появились настоящие магазины. На улицах проложили мостки. И все же грязно было по-прежнему. И никакие предписания не помогали. Люди не умели читать!

Времени любоваться архитектурой не было. Девушка все еще была в негодовании.

— Да они плюют тебе вослед! Взрослые женщины крестятся и стремятся прочь! Мужчины прячут лица в воротники.