Демон и дева

Бутыль была наполнена под самое горлышко. Что самое интересное, вода в ней не испарялась, хотя прошло уже более полувека с тех пор, как Шира наполнила бутыль у источника чистой воды в Горе Четырех Ветров.

— О чем задумался? — спросила Винга. Хейке вздрогнул:

— Винга, как ты меня испугала! Я ведь мог уронить бутыль!

— Извини. Так о чем ты думал?

— У меня были довольно дерзкие мысли. Я думал о том, что… если… я… отведаю немного воды… хотя бы каплю, то, может быть, я стану обычным человеком?

— А ты этого хочешь?

— Что касается внешности, то да. А вот душа… Ты когда-нибудь слышала, чтобы человек желал себе другую душу?

— Я — нет. — И подойдя к нему, она с улыбкой отобрала у него бутыль. — Забудь об этом. Лично я считаю, что это чрезвычайно глупая затея.

— Это почему?

Винга убрала бутыль на место.

— Потому что ты знаешь, чем обладаешь, но не знаешь, что будешь иметь потом.

— Очень неопределенный ответ."

"— Шира потеряла свою силу и стала обычной женщиной, — строго посмотрела в глаза юноши Винга. — Ты не можешь позволить себе такой роскоши. Сейчас мы должны бороться за владения Людей Льда.

— У меня есть корень мандрагоры — алруне .

— Может, он перестанет подчиняться тебе, когда ты станешь обычным человеком. Вдруг ты больше никогда не увидишь наших предков? И потом я не хочу, чтобы ты менялся. Но это для тебя совсем не важно.

— О нет, — тихо произнес он. — Это для меня как раз очень важно! Но мне совсем не хочется иметь такую внешность.

— Я считаю, что ты красив. Но, может, у меня странный вкус.

— Вероятно, — раздался хрип.

Больше Хейке не вспоминал про бутыль.

А Винга сделала для себя одно открытие: Хейке вынул на свет Божий все сокровище Людей Льда. И как он смотрел на него! Как перебирал все вещи… Его явно тянуло к обладанию всем этим!

Верно сказано: меченые стремятся к обладанию сокровищем… Они готовы переступить через трупы, идя к своей цели.

— Оно твое, — произнесла Винга как можно более равнодушно.

Хейке словно очнулся от кошмара.

— Да? Да… Да, ты права. Сёльве часто говорил про него. О том, что он должен обладать сокровищем… Он ведь тоже был из меченых. Но он не осмеливался показываться здесь, в согне.

Винга коротко кивнула.

А Хейке продолжал:

— Но как случилось, что сокровище оказалось в Гростенсхольме? Насколько я слышал, оно досталось твоей матери, Элисабет, в наследство от Ингрид. Сёльве был в ярости. Он считал, что Элисабет недостойна. Твоя мать умела искусно врачевать раны… Мне только одно непонятно — как так случилось, что они никогда не слышали обо мне!

— Видишь ли, тетушка Ингрид умерла совсем недавно. Оба — и мать, и отец — считали, что самое безопасное место для сокровища — это Гростенсхольм. Мать, по правде говоря, никогда не испытывала тяги к сокровищу.