Демон и дева

Бедняжка была совершенно вне себя от горя. По-моему, она вообще не понимала, что происходит. Меня уволил адвокат Сёренсен.

— Но он же сам был уволен?

— Он утверждал, что должен помочь семье своего лучшего друга. Что мне оставалось?

— Но ведь это идет вразрез с тем, что адвокат Сёренсен только что сказал сам. Уволили только вас?

— Нет, почти всех. Кто-то нашел новое место работы. Бедная фрекен Винга! Нам было так жаль ее! Она оставалась совсем одна, а мы вынуждены были уходить из Элистранда.

Менгер поблагодарил свидетеля и снова вызвал Сёренсена. У Сёренсена не было адвоката, он вполне мог защититься сам. Такое ничтожное дело!

Волосы под париком адвоката намокли, пот стекал по вискам. Совсем не потому, что в зале было жарко. Тому были несколько иные причины.

По правде сказать, в зале действительно нечем было дышать. Кисловатый воздух зала смешивался с неприятным запахом залежалой одежды зрителей и судей. Винга походила на розу среди упитанных крестьян и городских жителей. Адвокат Сёренсен был, конечно, очень элегантен, одет по последней моде. Мода постепенно менялась — от пышности к более простым, строгим линиям. Однако по-прежнему носили шелк и бархат. А если вы хотели по-настоящему хорошо выглядеть, у вас обязательно должны были быть манжеты золотого шитья.

Сёренсен с презрением отверг обвинения фру Пешдаттер. Все это ерунда! Как это так? Встретиться со своим старым другом Тарком и поругаться? Кто это хочет очернить его доброе имя? И он вовсе не относился так, как было рассказано, к беспомощной девочке! Тут он бросил уничтожающий взгляд на Вингу. Он уволился сам. А после смерти Тарка без всякого вознаграждения решил помочь девочке поправить дела. Но тщетно!

Он провел рукой по лбу, подчеркивая, как тяжело ему приходилось.

На Менгера этот спектакль не произвел никакого впечатления.

Поддерживал ли Сёренсен какие-нибудь отношения с Вингой с тех пор, как она осталась одна?

Нет, он был тактичен и держался в отдалении. Бедняжка была в полном отчаянии.

— А почему вы, Сёренсен, приобрели Элистранд на свое другое имя, Витбек?

Сёренсен в раздражении ответил:

— Потому что это мое имя!

— Но почему вы представляетесь в Гростенсхольмском согне только под именем Витбек?

— Потому что имя Витбек встречается гораздо реже, — последовал саркастический ответ.

— Почему ж тогда не зваться Витбеком и в Кристиании?

У ответчика на все был готов ответ:

— Потому что в адвокатской среде меня давно знают под именем Сёренсен. Менгер колебался:

— Вы назвались Витбеком в Гростенсхольмском согне… Не потому ли, чтобы никто не знал, что вы были адвокатом владельца усадьбы?

— Что за ерунда! Я полагаю, адвокатам пока еще не запрещено приобретать землю?

— Нет.