Огненный мост

Они хрипели и катались по осклизлому бетонному полу. Пистолет вылетел из руки незнакомца и покатился по бетону к стене. Из последних сил Виктор развел руки своего противника и резко ударил его лбом в лицо. Удар не совсем получился, потому что противник в последний момент, как будто предвидя это, отвернулся, и удар пришелся куда-то в область уха.

Но Буторин все же сумел схватить пальцы правой руки незнакомца и резко рывком повернуть вокруг своей оси. Тот закричал от боли и вынужден был всем телом повернуться сначала набок, а потом, под нажимом Буторина, упасть на живот. Когда Виктор до конца вывернул противнику руку и стал примериваться, как вытащить у того из брюк ремень, чтобы связать руки, в проеме появились люди, и несколько голосов одновременно закричали:

– Не двигаться, милиция!

– Бросай оружие!

– Тут один ранен!

Буторина оттащили от противника, поставили на ноги. Он разглядел трех милиционеров и еще какого-то молодого, в гражданской одежде, державшегося чуть в стороне. Противник Буторина, скрипя зубами от боли, придерживал поврежденную руку и свирепо смотрел на мужчину, который пришел с милиционерами.

– Предал, мерзавец! А я тебе верил больше других…

– Молчать! – прикрикнул один из милиционеров. – Обыскать их всех!"

"Шелестов смотрел на человека, придерживающего поврежденную правую руку, и пытался представить себе, кто же он такой. Уже битый час Маринин допрашивал задержанного, но тот упорно молчал. Он не оправдывался, не излагал заготовленную легенду. Он вообще не делал попыток защищаться. Он просто молчал. С внутренним достоинством и решимостью.

«А ведь он пойдет в своем упрямстве до конца, – подумалось Шелестову. – И под расстрел пойдет».

Убежденный враг? Только что-то в нем нет ненависти, больше гордой обреченности. Судя по нескольким оброненным фразам, которые слышал Буторин, это русский. Или очень хорошо знающий русский язык человек.

– Вы даже не пытаетесь врать? – устало спросил Маринин, доставая из кармана платок и вытирая испарину на лбу. – Почему? В ваших интересах изложить хоть какую-то мало-мальски правдоподобную легенду, получить десять лет лагерей за недоказанность причастности к совершенным диверсиям. Но вы упрямо напрашиваетесь на расстрельный приговор. Почему?

– Вы уверены, что ваш сообщник, раненный при оказании сопротивления, не начнет давать показания? – добавил Шелестов. – Он сдаст вас со всеми потрохами, и тогда конец. А содействие следствию, искреннее раскаяние могут сохранить вам жизнь.

Сидя верхом на стуле и разглядывая задержанного, Максим оценивал этого человека как руководителя. И брошенная в запале фраза в момент задержания «предал, а я тебе верил больше, чем другим» подтверждала это.