Деревенщина для Снежного Человека

- Как показывает практика, если ты чересчур весел, то кому-то скоро станет очень грустно.

Я передернула плечами, припоминая, что Егор Валентинович  дома практически всегда на позитиве, по крайней мере сколько я его помню в плохом настроении я его ни разу не видела.

- Брехня, - ответил Егор Валентинович.

- Цыц мне тут.

- Ес Босс, - в очередной раз дурачась ответил Егор Валентинович, приставив руку к голове.

- Куда мы?

- Грудью на амбразуру, - притворно грустно и тяжко вздохнул начальник и вошел в белые двери, которые выглядели неприлично богато.

Он распахнул эти ворота в ад, коими я их себе уже разрисовала в голове. Натянул на лицо привычное выражение лица и шагнул вовнутрь. Так, огляделась я по сторонам, не так страшен черт, как его малюют. Почему? Да потому что, стоило Людмиле Прокопьевне найти меня глазами, как она тут же начала сворачивать разговор и бочком пятится в сторону выхода. Причиной столько скоропалительного ретирования послужили двое сорванцов, лет пяти, которые без передышки трещали в оба уха моей старушке. Мне ее даже жалко стало.

- Не стоит благодарностей, - сказала эта Алина Афанасьевна выскакивая из кабинета и обращаясь к Егору Валентиновичу. - Я очень люблю и уважаю Людмилу Прокопьевну, но ее бывает чересчур много порой, а особенно сейчас, когда она так воинственно настроена.

Я с сомнением посмотрела на свою подопечную. И где там они воинственность нашли спрашивается?  Растерянность да, желание побыстрее свинтить однозначно, осознание того, что она вообще не вовремя решила попроведывать своего Егорушку, но точно она растеряла где-то по дорогу всю свою воинственность.

- И поэтому ты пустила тяжелую артиллерию?

- А ты как хотел? По камерам ее охрана сразу приметила, а вы все заняты. Так что первый удар я взяла на себя.

- Прекратите, - вмешалась я, нахмурив брови. – Значит так, будете не в лицеприятном свете говорить о моей Людмиле Прокопьевне, получите и я даже не посмотрю, что Вы, - ткнула пальчиком в начальника, который немного позабыл, что такое чувство меры.

- Маха, да мы ж не со зла. Это шутка.

- Петросяны блин.

Мне как-то обидно стало за мою вредную старушенцию, хоть она та еще язва, но она уже моя язва и за столько короткий срок стала совсем не посторонним человеком и я просто не могла перешагнуть через себя и не вмешаться в эту шутливую перепалку. Хоть это и было сказано, как бы между прочим, но будь я на месте Людмилы Прокопьевны мне бы было не приятно.

- Людмила Прокопьевна, вот Ваш Егорушка, жив, здоров, бор и полон сил. Может поедем дальше уже, а? Что там в Вашем плане Барбаросса следующее.

- Не беги впереди паровоза Мария, поедем, как только, так сразу.