Деревенщина для Снежного Человека

- Ошибаешься. Теперь ты часть нашей семьи. Возможно, ты и не в восторге от этого, но как говорится, родных не выбирают.

- Спорное заявление."

"- Вот вся в мать, мою, имею в виду. Не зря же Варя тебя в ее честь назвала.

- А почему Вы решили, что именно в честь бабы Маши меня назвали?! Может маме просто имя это нравилось.

- Нравилось ей имя Лилия, но когда-то давно она дала мне слово, что если у нас когда-нибудь родится девочка, то назовем ее Мария.

А ведь он прав. Было такое. Имею в виду, что лилии были ее любимыми цветами, да и имя ей это сильно нравилось, ассоциировалось с нежным запахом этих самых цветов, но все-таки почему-то мама остановилась на Махе.

Тьфу ты, дурной пример Егора Валентиновича заразителен. Уже мысленно себя так называю.

- Ага, она то свое слово сдержала, как понимаю, а вот Вас, - ткнула его пальчиком в пухлый живот, немного расхрабрившись, - почему-то рядом и не оказалось. Всю мою жизнь она только и слушала, что попользовался и бросил ею приезжий фраер.

- Не правда. Я ее не бросал, она сама меня не выбрала.

- Машенька, Аркаша, - как черт из табакерки появилась баба Маша перед нами, - чего стоим? Кого ждем? Каша стынет на столе.

Ноги в руки и вперед, на баррикады, а то путь не ближний. Я уже все собрала и пирожки даже в дорогу напекла.

- Мама, - чуть ли не застонал Аркадий Олегович, - ну пирожки то нам на какой ляд? Кафе на каждой заправке понатыканы.

- Вот и именно, что понатыканы и еда там точно такая же, натыканная. Не перечь матери!! Черт, термос же забыла, - стукнула она себя по лбу, - голова садовая.

Была баба Маша, а через секунда в ней снова проснулся Шумахер и ее уже нет.

- Она всегда такая?

- Только, когда волнуется.

А волновалась баба Маша всю дорогу, а это было пять с лишним часов.

Это были самые длинные часы в моей жизни. Ее рот не замолкал ни на секунду. Господи, мы точно родственники с этой женщиной? Столько говорить, даже Тина Канделаки не сможет. Она пересказывала список взятого. Говорила, что еще необходимо ей купить для полноценного быта в какой-то квартирке. Возмущалась Людмилой Прокопьевной и ее Егорушкой, грозила им двоим той самой кузькиной матерью. Уговаривала меня одуматься, ведь что это за работа такая быть компаньонкой. Да нормальная работа, за которую, между прочим, очень  неплохо платят. Мне такие деньжищи только во сне могли раньше приснится, а сейчас они оседают в моем кошельке. Черт, а ведь все было в сумочке и телефон и кошелек.

- Что случилось? – спросил семейный энерджайзер, отвлекшись от своих переживаний. Честное слово, как будто на войну собралась, вся такая боевая и готовая к немедленным действиям.

Я только отмахнулась от нее, мол ничего не случилось, просто я ворона, твою мать, от Бога. Постаралась придать лицу непринужденный вид и показать, что со мной все в порядке.