Держи меня крепче

- Марк он… необыкновенный. Чёрт, мне кажется, что я запала на него с первой минуты нашей встречи, - рассказываю как о чем-то романтичном, но понимаю что это абсурдно и глупо – строить воздушные замки из ничего.

Мой рассказ прерывает громкий мат соседа за стенкой и приход Тима. Все обыденно и идет своим чередом, но встреча с Марком теперь никогда не сделает мою жизнь прежней.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8

Лиза, 2008 год. Прошлое.

После того, как я оказалась в детском доме, прошло четыре месяца. Четыре долгих месяца, которые я просто проживала, как могла. Каждый день как достижение. Воспитатели попались добрые, никто из ребят после Ленки не обижал, да и друзья у меня здесь лучшие, но… Я до сих пор не могу смириться с тем, что моих родителей не вернуть."

"Когда мы готовимся к новогоднему концерту и ставим танец, воспитатель сообщает, что меня вызывают в кабинет к директору. Зачем? Я даже не подозреваю, но послушно иду в конец коридора к большой дубовой двери с серебристой табличкой – Ирина Львовна Маликова. Громко стучу и слышу, что можно войти.

Когда я переступаю порог симпатичного кабинета в темных тонах, то сразу понимаю, что от меня хотят. Директор Ирина Львовна – молодая симпатичная женщина в черном свитере под горло сидит за письменным столом перед семейной парой. Простой семейной парой среднего возраста. Ничем не примечательные, безликие, одинаковые. Женщина в очках с золотистой оправой и короткими русыми волосами, мужчина – с редеющей шевелюрой и сальным лицом.

Они смотрят на меня с улыбкой, а я чувствую, как кровь приливает к щекам и бешено колотится сердце. Этого не может быть! Я не хочу… Пячусь назад к двери. Делаю два шага и утыкаюсь спиной в холодную стену. Слезы льются из глаз, я отрицательно мотаю головой и заикаюсь:

- Н-н-не хочу… Я н-н-не хочу, н-не буду!

- Лиза, успокойся, - мягким голосом просит директор. – Иван и Мария Савельевы просто захотели с тобой познакомиться и пообщаться. Увидели на сайте твою фотографию и приехали к нам.

Я шмыгаю носом, вытираю рукавом слезы, но ближе не подхожу. Савельевы и правда, кажутся неплохими, даже милыми. Но мне не нужен никто, кроме моих настоящих родителей. И я понимаю, что спокойную Марию я никогда не назову мамой, а тихого и доброго Ивана Савельева - папой.

Мы перебрасываемся парой ничего не значащих фраз, и семейная пара уходит, оставляя меня один на один с директором. Ее суровый взгляд не сулит ничего хорошего; я сильнее вжимаю голову в плечи и слушаю то, что она говорит:

- Давай сделаем так, – она тарабанит пальцами по столу и вытягивает накрашенные губы в трубочку.