Деревенщина в Пекине 4

Цзянь Хао останавливается как вкопанный и молча оборачивается, бросая на меня вопросительный взгляд через плечо."

"— Не в моём положении давать советы человеку вашего уровня и опыта, — говорю примирительно, — но если риски действительно равновероятны и точно просчитать ситуацию невозможно, то в ваших личных интересах следует идти туда, куда тянет сердце. Попытаться угадать правильное направление, конечно, можно, если возможности это позволяют. Но есть другая сторона медали — эта комиссия создавалась именно для тщательного контроля настроений и лояльности на вашем служебном уровне и выше. Я прав?

— Это закрытая структура, о её функциях и методах работы мало достоверной информации в открытых источниках. Всё засекречено.

После этих слов он снова поворачивается спиной и продолжает удаляться от меня по направлению к выходу из сквера.

Несмотря на подчёркнуто осторожные формулировки, по выражению его напряжённых глаз и общему поведению я ясно понимаю, что он знает о реальной деятельности комиссии больше, чем готов озвучить даже в рамках приватного разговора.

* * *Шагая по длинному коридору общежития, я намеренно замедляю шаг и стараюсь ступать как можно тише. Звукоизоляция в общежитии оставляет желать лучшего — слишком хорошая слышимость не раз становилась причиной того, что До Тхи Чанг просыпалась среди ночи от моих поздних возвращений с работы. А сейчас, судя по светящимся цифрам на экране телефона, она уже должна крепко спать.

Достав ключи из кармана, осторожно поворачиваю их в замочной скважине, стараясь не издать ни малейшего звука. Дверь комнаты предсказуемо издаёт лёгкий, но отчётливо слышимый скрип — определённо нужно будет купить смазку для петель. Несмотря на дорогой дизайнерский декор, бывший владелец этой комнаты предпочёл оставить стандартную дверь, чтобы она ничем не отличалась от остальных комнат общежития и не привлекала лишнего внимания.

Бесшумно проскальзываю внутрь и включаю тусклый настенный светильник возле входной двери — мягкое освещение даёт достаточно света, чтобы свободно ориентироваться в знакомом пространстве комнаты, но не настолько яркое, чтобы потревожить сон вьетнамки.

Привычными движениями снимаю обувь и аккуратно ставлю её на полку у входа. Сделав всего два шага вглубь комнаты, замираю на месте.

Мой неудобный диван и кровать, на которой обычно спит До Тхи Чанг, оказываются переставленными местами. Похоже, во время моего отсутствия она решила кардинально изменить планировку нашего жилища. Будить её ради выяснения причин перестановки мне не хочется — впрочем, какая разница, в каком углу комнаты спать.

На поверхности дивана замечаю бумажный лист с ровными, каллиграфически выведенными китайскими иероглифами.