Дерзишь, темненькая моя?

Мы с подругой спрятали улыбки. Уж последнее, что мы будем делать в дороге – это грызть гранит науки. Во всяком случае, я на это надеялась. Лекций нам мало что ли было в учебное время.

Подошедший Жеан ловко приподнял Малику и помог подняться в карету, но стоило мне ухватиться за ручку, чтобы запрыгнуть на ступеньки вслед, как кто-то, сзади обхватив меня за бедра, закинул внутрь кареты. Да и еще легкий шлепок отвесил ниже поясницы. Шокировано обернувшись, я наткнулась на хитрющий взгляд Этьера. Комментировать его очередную выходку не стала. Слов не нашлось.

И как, вообще, его понять можно?! То рычит на меня, то лапать вдруг пытается. Что у него, в голове творится? Странный он в последнее время.

Усевшись на мягкое сидение и скинув сапожки, я закуталась в одеяло и положила под голову несколько подушек.

– Совсем не сравнить с нашим первым путешествием, – прошептала Малика, укутываясь так же, как и я. – Помнишь нашу практику в лесу?

– Еще бы мне ее забыть, – я весело хохотнула, – такое веселье было. Надеюсь, и сейчас не скучно будет. В дороге столько интересных мужчин можно встретить, – снаружи что-то грохнулось, и послышалась приглушенная отборная ругань в исполнении Этьера.

– Как ты думаешь, она будет рада меня видеть? – в глазах Малики я увидела страх.

– Конечно, – я подняла указательный палец вверх, – какая старушка откажется от внучки-травницы, да еще и владелицы кучи лекарских лавок. Ты же просто дар с небес для ее артрита, радикулита и старческого маразма!

Хохотнув, Малика запустила в меня подушкой.

– Ну, а серьезно, – протянула жалостливо она.

– Любая нормальная адекватная женщина, потеряв дочь, будет безумно счастлива узнать, что в живых осталась пусть уже и взрослая, но все же родная внучка. А если это не так, то такая старая карга в родственниках и не нужна.

– Ну, ты скажешь, – Малика поморщилась. – Я боюсь."