Дерзкое обольщение

Надо набраться сил, подумала она, тихо‑мирно поужинать, пораньше лечь спать, чтобы поутру безупречно‑сияющей предстать перед всевидящим, беспощадно зорким оком фотообъектива. И все же она никак не могла найти себе места, никак не могла обрести покоя.

Походив взад‑вперед по номеру, Дорис решительно подошла к телефону: надо позвонить Теодору и сообщить о благополучном прибытии.

Отец обрадовался звонку и, к величайшему облегчению Дорис, в разговоре даже ни разу не упомянул имени Рикардо. Положив трубку, Дорис оцепенело уставилась на аппарат, и тут в дверь постучали. Оказалось, посыльный принес цветы в хрустящей прозрачной упаковке. Она торопливо разорвала пакет и среди цветов с разочарованием обнаружила записку от дирекции отеля.

Дорис грустно усмехнулась. В самом деле, почему бы не вручить цветы известной манекенщице — лишняя реклама отелю не повредит. А признайся, ты надеялась, что это цветы от Рикардо! — поддразнивал ее внутренний голос.

Господи, ну что это с ней? Будь эти розы от Рикардо, она бы их тут же отдала обратно посыльному. И потом, с чего это вдруг мужчина должен осыпать цветами сбежавшую от него, по сути дела, женщину.

Дорис сжала руки в кулаки и почувствовала боль. Это врезался в кожу камень обручального кольца. Вот еще один пример ее непоследовательности, растерянно подумала она. По логике вещей нужно было вернуть кольцо Рикардо еще там, в Мельбурне. Но она этого не сделала, и теперь сама затруднялась ответить почему. Черт возьми! Вопросы — один сложнее другого. Нет, с ее стороны — верх глупости в преддверии съемок заниматься самокопанием и самоистязанием! Она сюда приехала с конкретной целью: поработать, а затем позволить себе несколько дней отдохнуть и привести в порядок растрепанные чувства, и отступать от своих планов она не намерена. О Рикардо и своих отношениях с ним можно будет подумать потом! Потом! Когда «потом»? Вначале, конечно, работа. Они с фотографом понимают друг друга с полуслова, коллекция одежды просто великолепна. А вот потом она останется одна, ничем не занятая, и разрушительные мысли вновь полезут в голову, и отдых превратится не в отдых, а в комфортабельный ад со всеми удобствами.

Как она предсказала себе, так и вышло. Сколь ни тягостны были дни, ночи оказались просто невыносимыми. Она часами ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз от ощущения невосполнимой утраты. А когда засыпала, на нее наваливались сны — один мучительнее другого. Но в снах ее хотя бы посещал Рикардо, а в реальной действительности она находила утром одно и то же — одинокую, неуютную постель.

Стараясь как можно меньше времени оставаться наедине с собой, Дорис осмотрела все местные достопримечательности, съездила на морскую прогулку, по нескольку раз в день звонила отцу.