Опер. Девочка на спор (СИ)

Шаман показывает Максу большой палец вверх с двух рук, на меня смотрит скорее с лёгким сочувствием, чем только раззадоривает желание стереть, наконец, самодовольную улыбочку с лица нашего начальства.

Здесь все на его стороне. Даже Дэн, который неплохо ко мне относится. Они давно работают вместе, я здесь чужая и вписаться пока не выходит. С этим у меня всегда трудно. Странная, закрытая девочка. Замкнутая, закомплексованная невидимка, состоящая из дневных страхов, ночных кошмаров и природного упрямства, смешанного с обостренным чувством справедливости.

Оружие… подушечками пальцев провожу по рукояти, чувствуя все ее шероховатости.

— Детка, — раздается прямо у меня над ухом, — его не надо гладить, это не член. Из пистолета надо стрелять.

Опера громко ржут, а я, внутренне взрываясь, хватаю пистолет, резко разворачиваюсь. Максу приходится отскочить от меня и направленного на него ствола.

— Ты охренела?!

Секунда, и я отворачиваюсь к мишеням. Еще секунда на то, чтобы выдохнуть, прицелиться и под его недоуменное сопение, произвести свою серию выстрелов.

— Хватит называть меня деткой, — тихо повторяю, не поворачиваясь к Максу.

Скалясь, он встает рядом. Косится на меня. Его насмешливый взгляд колючками проходится по коже."

"— Здесь я решаю, кого и как называть, — тихо говорит он. — А за направленный на меня ствол придётся ответить.

Всё так же улыбаясь, Макс стреляет по своим мишеням. Илья жмет на кнопку, они подъезжают к нам. Опера считают очки, чтобы было честно.

— Макс, да она тебя сделала, — посмеивается Егор. — Тридцать очков у Ивы и двадцать девять у тебя.

Внимательно смотрю на его мишень. Ушел немного на шесть часов, буквально по границе.

— Один-один получается, — добавляет Денис.

— Получается, — хмыкает Хам. — Следующий раунд по нормативам. Увидим, чего стоит наша детка, — подмигивает мне, разворачивается и, зацепив Илью плечом, уходит из тира.

Парни идут за ним, а я снова подхожу к стене и рассматриваю ножи, вошедшие точно в пазы, сделанные ранее. Вынимаю холодное оружие. Отхожу к столам, в своей ладони чувствуя тепло сбалансированной рукояти. Подкидываю один нож невысоко в воздух, покачиваю, привыкая к весу. Беру за лезвие и метаю в стену. Он переворачивается в воздухе, входит в поверхность, но тут же падает на пол.

— Черт!

Разозлившись на себя, следующий замах делаю резче и вошедший в цель нож остается на месте.

— Так-то! — удовлетворившись результатом, ухожу из тира. Мне еще отчет доделывать.

Пока опера пьют кто чай, кто кофе, и гудят, обсуждая работу, меня, естественно, в это обсуждение не приглашая, я вожусь с бумажками, перечитывая и вписывая детали.