Десерт по имени Аля

Надежную, железную, в битвах закаленную. И что теперь? Броня моя проржавела, покорежилась и больше от Потапова не защищает! Мало же мне оказалось надо. Немного любви, внимания, человеческого отношения — и я размякла, размечталась. И вот результат — муж снова в моем сердце. Моя любовь к нему живее всех живых, но это знание причиняет лишь боль. Ведь ясно же, что конфетно-букетный период не продлится хоть сколь-нибудь долго.

Неважно, что сейчас происходит между нами, Михаил есть Михаил. Он — двинутый на чистоте ревнивый псих, с которым невозможно жить. Пусть сейчас и старается быть паинькой, меня не обманешь. Все плюсы и минусы брака с Потаповым я проверила на себе, и результат мне не понравился. Стоит мне к нему вернуться, всё вернется на круги своя. Я уверена в этом так же, как в том, что завтра наступит новый день.

Мы заигрались в любовь… И теперь я понятия не имею, что с этой любовью делать.

Глава 63. Мясное блюдо из рыбы

Этой же ночью:

Аля

— Что за черт, Аля! — гремит он, как только я вхожу в дом. — Шесть часов вечера, а тебя где-то носит! Я четко сказал, без необходимости одна из дома ни ногой! Говорил? Где ты была?!

Потапов нависает надо мной прямо как Кинг-Конг над красавицей-блондинкой."

"Он взбешен не на шутку, а я не могу сообразить, что меня задержало. Его всегда дико бесит, если вдруг возвращаюсь позже него, но сегодня он какой-то по особенному злой.

Когда он в таком состоянии, мне страшно, что именно сегодня мне перестанет везти. В этот раз он точно стукнет меня своей огромной ручищей, и останется от меня только мокрое место.

Вот сейчас возьмет, схватит за горло как свою бывшую жену и начнет душить. Если сожмет слишком сильно, моя шея просто переломится как у цыпленка, и меня не станет совсем. По большому счету меня и так нет, давно нет. В доме Потапова живет только он, его эго и моя тень, которая призвана выполнять все его желания.

От криков мужа мне почти физически больно.

На меня частенько орали в детдоме, в «Отличной» тоже ругали, бывало и ремнем доставалось. Только вот крики опекунов мне были безразличны, душу не ранили. Это ведь чужие люди. Потапова же я с самого начала приняла как родного, а то, что это гризли в овечьей шкуре, поняла лишь потом. Правда от этого осознания моя боль никуда не делась.

— Что за ерунда, Аля?! — разоряется он пуще прежнего. — Опять сопли развела!

Касаюсь своих щек, а они мокрые от слез. Громко всхлипываю, начинаю рыдать чуть ли не в голос.

— Аля, что случилось? Аля! Да успокойся ты!

Михаил хватает меня за плечи и начинает трясти. Сильно трясет…

Резкий хлопок по щеке и…

Я просыпаюсь.

— Что случилось? Тебе плохо? — кричит Иришка и продолжает меня трясти.

Я вздрагиваю, оглядываюсь и понимаю, что я в собственной спальне, что мужа нет, и никто меня мучить не собирается.