Детектив о лучших мужчинах

 – Вы же молодая женщина, Валя, что ж вы себя не жалеете?

Валя насупилась и засопела:

– А кто нас когда жалел? Нас никто и не жалел никогда! При советской власти еще кое-как жили, а при нынешних… – Тут она понесла какую-то чепуху, которую Волкову тошно и стыдно было слушать.

Изменить ничего не удастся.

Пылесос осваивать неохота, это долго и трудно, лучше уж без него. Современные моющие средства – куда там, химия одна, небось и инструкцию читать неохота.

Мы лучше по старинке, тряпкой, пятой точкой вверх, и так целый день, а потом будем жаловаться соседке на свою невыносимую долю и сына Василия. Чем пылесосы покупать, лучше б денег прибавили, так мы бы на них новый телевизор справили, шириной с окно!.. Сидели бы перед ним, семечки лузгали и ругательски ругали то, что в нем показывают. Вот это жизнь!..

Волков обошел Валю, взялся двумя руками за мешок и спросил:

– Куда его? К лифту?

– Ой, да что вы, Павел Николаич, да я сама, куда вы такую тягость хватаете!..

Большими шагами, таща мешок на вытянутых руках, Волков дошел до лифта и плюхнул его на пол. Мешок раскрылся, и поверх бумаг, чайных пакетиков и еще какого-то офисного мусора, Волков увидел россыпь коричневых окурков.

Такие сигареты он уже сегодня видел. Не простые сигареты. Особенные.

– Валечка, – спросил Волков, позабыв о пылесосе и о том, что ничем нельзя помочь, разве что мешок поднести, – окурки вы откуда вытряхнули? Ну, вот эти, которые сверху?

Уборщица приблизилась и с интересом заглянула в мешок:

– Так это вон оттеда! – И она показала рукой в коридор, продолжавшийся за лифтом. Там была только одна комната. – Я пришла, вонища, хоть беги вон! Ну, думаю, небось всю ночь курили! А убрать за собой, ну хоть на площадку вынести, так это нет! А еще культурные люди, на машинах ездиют!..

– Ездиют, – согласился Волков, – это точно.

Вспомнив про машину, он пошел было в свой кабинет, но Валя его остановила.

– А что, Павел Николаич, когда хоронить-то будем покойника? – И она пригорюнилась. – Надо бы в церкву сходить, все по-людски сделать, а то ведь…

– Я пока не знаю, Валя.

В его кабинете в пепельнице лежали два окурка, его собственный, и точно такой же, какие он видел в мешке.

И что это значит? И как это понимать?

Камаровский, Осипов и Рыбалко играли в бильярд. Выходили курить. Осипов сказал, что выходил один раз, а Камаровский сказал, что раза два, точно не помнит. Усков видел Осипова, который вышел из бильярдной и пошел в сторону, противоположную лестнице, то есть к лифтам. Валя выгребла кучу окурков из единственной комнаты, которая находится за лифтами, и это комната Маши Даниловой, которая не курит и которая вчера сидела допоздна, дожидаясь мужа, а он все не ехал.