Детектив о лучших мужчинах

Они оба, их дети, елки, праздники, будни, ссоры, радости, печали и вновь прибывший рассудительный гном в красных башмачках!..

– А ты вчера в машине долго сидела?

– Долго, Павлик. Я не знала, что нам делать. Что мне делать!

Волков, совершенно разомлевший и счастливый, вдруг вспомнил про свое «расследование» и про смерть Сиротина.

– Юлька, ты машину просто на свободное место поставила?

– Ну да, а что?

– А как Сиротин подъехал, видела?

– Видела. Но я не стала вылезать. Я думала, что сейчас надо будет разговаривать, улыбаться, с Новым годом поздравлять, а у меня правда совсем сил не было.

– А больше никого из наших не видела?

Она подумала немного.

– Еще парень выходил. Это уже поздно было! Я плохо его знаю, Денис, по-моему. У него пакет был в руках с надписью «Детский мир». Я еще вспомнила, как мы с тобой в «Детском мире» Димке шапку купили. Он только родился, а шапка была примерно на меня. Помнишь?

– Помню, – проскрежетал Волков.

– Но этот парень быстро вернулся, пакет скомкал и в урну бросил, которая при входе стоит. А я сразу уехала. Я малодушная, да, Павлуш?

– Нет.

– Не нет, а да!.. Я же так и не заставила себя пригласить тебя на свидание!

– Если бы заставила, может, все было бы по-другому, – сказал Волков. – Может, мы гнома бы тогда проворонили!

– Кого?

Не отвечая на ее вопрос, Волков продолжил:

– И я бы так и не понял, из-за кого погиб Коля Сиротин.

– А сейчас понял?

– Да, Юль, – сказал Волков.

Он вдруг так устал, что у него задрожали руки. Когда он потянул из пачки сигарету, пальцы у него мелко дрожали, и Волкову это было противно.

Жена встревожилась:

– Павел, ты все-таки там расследование затеял?

– Да уже закончил, – сказал Волков вяло, – ты прости меня, Юлька, но я правда не мог понять, что с тобой случилось, и думал, что ты меня разлюбила!

– Как ты мог?

– Сам не знаю. Димка пришел из института?

– Давно. Он сыгранул с Павликом в морской бой и ушел английский учить. И Ксюха звонила. Мне кажется, она собирается домой. – Тут Юля засмеялась. – Слушай, они еще такие маленькие и бестолковые! Она сказала: мам, я больше не могу по утрам подавать ему яичницу! А я ей говорю: а как же я папе всю жизнь подаю? А она мне: так ты папе подаешь, а я какому-то придурку!"

"Волков молчал, и Юля замолчала тоже, и так они молчали довольно долго, а потом она спросила дрогнувшим голосом:

– Павлуш, а мы Павлика… как ты думаешь… мы ведь уже… не отдадим его в детдом? Или у нас его все-таки… изымут?

– С ума сошла, – сказал Волков сердито. – Никому мы его не отдадим. Я поговорю с Астаховым, он мне расскажет со своей адвокатской точки зрения, что надо делать, чтобы ребенок остался у нас.