Дети белой богини

- Почему?

- Потому что нельзя.

- Ты «а» уже сказал. Давай, перебирай весь алфавит.

- Не время еще. И не место.

- Ага! Ты кого-то прикрываешь! Просто сте­ной стоишь!

- Заткнись, а?

И Герман повернул ключ в замке зажигания. Завьялов замолчал, мысленно прикладывая к паз-лу недостающие кусочки. Картинка-то вырисовы­вается! Герман не отрицает, что убил Косого. Не отрицает, что вывез труп с Фабрики. В багажни­ке - полотенце. Но в убийстве Маши не сознается.

- Откуда кровь на костюме?

- Спроси что-нибудь полегче.

- Скажешь, очередная галлюцинация? Но твоя мать это видела!"

"- Хорошо, я проясню насчет костюма. Пока­жу наглядно. Зайдешь ко мне как-нибудь и убе­дишься.

Завьялов понял, что разговор продолжать бес­смысленно. Город N посетило Наваждение. Сто­ял себе спокойно не одну сотню лет, и вот случи­лось. Оторвавшийся тромб закупорил артерию, сердце дало сбой. Видимо, у N плохая наслед­ственность.

Герман высадил его у подъезда, поинтересо­вался на прощание:

- Успокоился? Будешь жить нормальной жиз­нью?

- То есть забыть обо всем?

- Да.

- Наверное, я этого не смогу.

- Ну, твои проблемы. — И Горанин решитель­но захлопнул дверцу.

Когда он уехал, Завьялов постоял немного в раздумье, а потом развернулся и решительно на­правился в сторону Долины Бедных.

День второй

Шел он не по той дороге, по которой уехал Герман. Коттеджа мэра проще было достичь, обо­гнув Долину слева. Так ближе. И дорога лучше, потому что ею пользуется глава города. И, разу­меется, Аглая Серафимовна. От мысли о пред­стоящей встрече холодок пробежал по спине, но Завьялов не остановился. И даже не раздумы­вал над тем, пустят в дом или не пустят. Просто шел.

Очутившись в «предбаннике», решительно надавил на кнопку переговорного устройства, и, услышав Мишин голос, сказал:

- Завьялов. К Аглае Серафимовне.

Дверь тут же открылась. Миша даже попы­тался улыбнуться:

- Ну ты, че ли. Заходи!

- Миша! Кто там?

Она спускалась по лестнице. Сама. В блестя­щем домашнем платье, похожем на змеиную кожу. Маленькая голова на длинной шее, безупречный макияж. Не женщина, а картина.

- Здравствуйте, - вежливо сказал он.

- А! Господин Завьялов! Александр Алексан­дрович! Ну, наконец-то! Пожалуйте, в гостиную. Лена!

Тут же появилась блондиночка в голубом.

- Чаю нам в столовую.

- Да я бы и от ужина не. отказался, - смущен­но сказал он и пояснил: - С работы.

- Лена, накрой стол для ужина, - сказала хо­зяйка.

И Завьялову: Ну, прошу!

Аглая Серафимовна повела рукой в сторону гостиной. Или столовой. Это уж как ей будет угод­но назвать. Но его сей жест вдохновил на подвиги. Осторожно опустившись на стул, казавшийся таким хрупким, он первым делом извинился:

- Ничего, что без приглашения?

- А я вас, кажется, пригласила. Ну? С хоро­шими новостями?

- В общем-то, да.

- Вина выпьете?

- Я не пью.