Дети белой богини

Не сквозь землю же он провалился?

- Хорошо, я поищу, - пробормотал Завьялов, думая только об одном: скорей бы этот разговор закончился.

Капитолина Григорьевна говорила громко, зная, что зять плохо слышит. Стоящая за прилав­ком женщина напряженно прислушивалась. Ка­кая пища для сплетен!

- На сорок дней надо людей собирать, - про­должала теща. - Не пойму только, как считать? С того дня, как умерла, или как земле придали? Со­всем запуталась. Ну разве можно было собирать на девять дней, когда доченька в морге лежит? Теперь вот, слава богу, похоронили. Так девять дней вроде и прошли. Бестолковая я, Саша. Надо бы к батюшке сходить, спросить, как и что.

- Ну так сходите. Я-то здесь при чем? Я не поп, тонкостей этих не знаю.

Пальцы Капитолины Григорьевны нервно зас­кребли жиденький меховой воротник.

- А деньги, Саша? Срок-то истекает. Надо бы стол собрать. Те деньги, что ты на похороны дал, все и вышли.

- Хорошо, хорошо. Я принесу.

-  Ты уж тыщ десять-то принеси. Или хоть пять. Ведь это и Машины деньги.

Неужели слух, что он снял со счета крупную сумму, дошел и до Капитолины Григорьевны? Ну люди! Ну город!

- Мне, между прочим, тоже больно. А вы о деньгах, - едва сдерживаясь, сказал он.

- А как же, Саша? Живые о живых. У меня два внука, сноха не работает. Тебе вещи-то Ма­шины все равно ни к чему, так ты бы...

- Извините, мне пора. Я зайду, принесу день­ги. О вещах не просите. Я сейчас... Ну не могу!

- Я сама зайду! - крикнула вслед Капитолина Григорьевна, когда он пулей вылетел из магазина.

Казалось, этот день никогда не кончится! Ве­чером Завьялов пытался найти дома ломик, но не нашел. Вроде бы Маша его приносила. Прошлая весна была неустойчивая, затяжная. То оттепель, то морозы. Балкон пришлось очищать от сОсулек, которые, нарастая, становились опасными для прохожих. Он сам скалывал их ломиком. Да так на балконе железку и оставил. Куда делась? Мо­жет упала между ограждением балкона и бетон­ной плитой? Там щель. Махнул рукой: ничего, переживут. А Капитолина Григорьевна пусть бе­рет, что хочет. У Маши бьши хорошие вещи, шубу каракулевую и вовсе не носила берегла. Не на шубу ли целится родственница? Вот ведь люди! И болит, а поверх боли все равно корысть. Слов­но масляное пятно на воде. Под ним, может, род­ник кристальный, да попробуй разгляди! И по­пробуй напейся!

Телефон молчал, Вероника не звонила. Зна­чит, не передумала. Он не знал, хорошо это или плохо. К крутым переменам в своей жизни был готов, в N теперь ничто не держало. Это у Герма­на корни, а у него только воспоминания.

Итак, оставалось дождаться воскресенья.

День пятый

...Собираясь к Горанину, деньги взял с собой. После непродолжительного раздумья покидал в объемистую спортивную сумку кое-какие вещи. Исход этого дня неизвестен, но на всякий случай надо иметь в виду и этот вариант.