Дети белой богини

- Ты уж извини, что в третий раз зло­употребляю твоим гостеприимством. Но дома... Там везде Маша. Закрою глаза и вижу ее. Какой уж тут сон!

- Да, наверное, - несколько рассеянно отозвал­ся Герман.

- У тебя дом большой. Вот когда народу бу­дет полно, тогда не разлежишься на диване-то. Вера с дочкой да внук. Глядишь, еще малышня появится.

- Я пока ничего не решил.

- Ну, думай.

- Знаешь, Сашка, жалко мне тебя. Хороший ты человек. И, в принципе, ни в чем ведь не ви­новат! Вот что убивает.

- А что это ты будто хоронишь меня?

- Да так. Тебе бы полечиться.

- Спать охота. Лягу я, пожалуй. Но сначала помогу тебе отнести все это на кухню, - кив­нул о» на грязные тарелки. - Хочешь, посуду помою?

- Вера завтра помоет, - равнодушно отклик­нулся Герман. - А ты ложись, раз плохо себя чув­ствуешь.

- Ничего. Не умираю ведь.

После того как стол очистили и Герман акку­ратно протер белую моющуюся скатерть салфет­кой, он еще раз зевнул и устроился на диване. Хозяин принес подушку и плед. Завьялов отме­тил, что тот нервничает. Похоже, завелся. Из-за Ники.

- Послушай, Саша, - позвал его Герман, - ты спишь, что ли?

- Да. Почти.

- Ладно. Завтра поговорим.

- Именно.

-И он отвернулся к стене. Горанин еще немно­го потоптался в дверях, словно чего-то ждал. Но Завьялов не двигался, и Герман, погасив свет, вышел.

День шестой

Был первый час ночи. Лежать без сна и ждать придется около часа. Прислушался: ощутимая вибрация. Герман поднимается наверх. Только бы не сунулся в шкаф! Вдруг захочет проверить содержимое ящичка? Он просунул руку под ди­ванную подушку и нащупал пистолет. Успоко­ился немного. Ночь на дворе, зачем Герману шарить в шкафу? Интересно, лег или нет? Вро­де бы шаги наверху, в спальне. Герман нервни­чает, ходит по комнате. Может быть, курит. По­чувствовал тоску; Надо было попросить сига­рет - нервы. Ждать невыносимо. А вдруг не по­лучится?

Нет, Герман обязательно спустится, проверит, нет ли на столе очередного рисунка. Дважды но­чевал в коттедже и дважды было так. Интуиция подсказывала: все повторяется и на этот раз. Ле­жал тихо, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре вибрация прекратилась. Возможно, Гер­ман лег.

Бессонница научила чувствовать время. Мог определить и не глядя на часы, сколько именно проворочался без сна. Вот и сейчас, отсчитав по внутреннему хронометру около часа, поднялся. Включил свет, достал пистолет и положил его на стол. С оружием чувствовал себя увереннее. Те­перь за работу. Согласно плану.

Первым делом он снял со стены плакат. Уло­жив брюнетку лицом на стол, расправил белую поверхность листа. Потом достал знакомый уже стаканчик с принадлежностями для письма и за­думался. Что это должно быть? Чем его раззадо­рить?

Наконец начал рисовать. Особняк мэра, пер­вый этаж, холл. Обстановка ему знакома, да и Гер­ману тоже.