Дети белой богини

Был день, ког­да восхищался ловкостью друга, был день, когда готов был того убить.

Сегодня ярко светило солнце, сентябрь под­ходил к концу, и все понимали, что после вспыш­ки тепла наступят долгие сумерки осенних холо­дов. Все спешили насладиться хорошей погодой, пока не зарядили дожди. Он шел по улице и улы­бался. Ненависть - это сумерки, а солнечный свет рождает любовь. Круглый год в городе N гуляли ветра, невольно вызывая в людях тревогу, сегод­ня же было безветренно и тихо. Совсем как в ту ночь, когда стояли на крыльце с Германом.

И тут он увидел машину. Ту самую машину, которая недавно сияла и радовала глаз. Теперь машина была разбита. На лобовом стекле — дыра, от которой паутиной расходились трещины, фары выбиты. Точь-в-точь, как на его рисунке. Он за­мер, не в силах отвести взгляд. Объяснение было только одно: кто-то нашел его рисунок. И вопло­тил жестокие фантазии в реальность.

Сидевшие на лавочке женщины вдруг оборва­ли беседу. Догадался, что из-за него. Пришлось подойти поздороваться.

- Ничего, если я посижу здесь и покурю? -спросил, доставая из кармана пачку «ЛМ», куп­ленную тайком от жены.

- Чего ж, сидите, - переглянулись они.

Его, родившегося и выросшего на Фабрике, здесь знали все. Представляться было не надо. Женщины заговорили о здоровье, потом переки­нулись на местную милицию. Он понял, что в этом подъезде живет любовница сотрудника ГАИ. Одного из больших начальников. И что по ночам тот оставлял машину у дома, нисколько не опаса­ясь. Ведь все в городе знали, чья это машина. По­куситься на нее мог разве что сумасшедший.

- Той ночью-то как сигнализация завоет! -пожаловалась одна из женщин. - В трусах из дома выскочил! Сама видала. Да куда там! Пока с пя­того этажа спустился, тот-то уже убежал.

- Быстро он ее, - счастливым голосом сказа­ла ее собеседница.

- Ломом раздолбал. За пять минут. Ломик-то здесь же и валялся.

- Ругался, небось, начальник?"

"- У-у-у! Матерился, страсть! А Верка-то как рыдала! Она ведь его сколь времени заманивала! С женой хотела развести. Почитай с неделю уж у ней ночевал. Но теперь - все. Как отрезало. По бабе бы так не убивался, как по машине.

- Что баба, - вздохнула женщина, - сегодня одна, завтра другая.

- Не пойму, что в Верке они находят? Я тебе, знаешь, что скажу...

Сплетница понизила голос, но по движению губ он понимал все. Затянулся глубоко, сделал безразличный вид.

-... сам Горанин.

-Ну-у-у?

- Я тебе говорю. Был он здесь. Точно. -Может, неон?

- Ну разве нашего Германа с кем-нибудь спу­таешь? Ему бы, шельмецу, в киноартисты, а не в следователи. Я, как увижу, прямо обмираю! А он, ты подумай, к Верке шастает! Когда на мэровой дочке запросто мог жениться! А Верка-то - раз­веденка! И годков ей... Дай прикину... Да постар­ше Германа будет! Машины у них похожи.

- У кого? - не поняла собеседница.