Дети белой богини

Начался октябрь. После светлой солнечной поло­сы наступила темная, не делящаяся на времен­ные отрезки. Просто ПОЛОСА. Еще один долгий день бесполезной теперь жизни, только на этот раз пасмурный, мрачный. Настроение Завьялова сильно зависело от капризов погоды. Он стал брюзжать, раздражаться. Самое ужасное, что не мог с собой справиться. Ну не мог, и все тут!

Маша молчала. Разговор их теперь сводился к фразам, в быту необходимым:'«Есть будешь?», -«Буду» или «Нет, не буду», «Я ухожу на работу», -«Хорошо». Если бы хоть один из диалогов они попытались развить, все окончилось бы ссорой.

Например:

- Я ухожу на работу.

- Ах, ты намекаешь на то, что мне никуда не надо! Что я бездельник!

- Перестань цепляться к словам!

На то, чтобы до этого не доводить, ума у жены хватало. Она уходила молча, приходила, когда он еще спал. Вернее, валялся в постели. Из всех удо­вольствий, доступных простому человеку, это са­мое безобидное. А еще сон. Но со сном были про­блемы. Он боялся увидеть в очередном сне что-• нибудь отвратительное. Например, разбитую вит­рину. В последние дни это стало навязчивой иде­ей. В магазине мужской одежды давно уже висел костюм. Серый, из плотной немнущейся ткани в мелкий рубчик. Заходил туда как-то с Машей и модную вещь отметил. Потом магазин отремон­тировали, продавцы оформили новую витрину и выставили костюм там. Манекен напоминал Гер­мана, правда, был Слишком уж худощав, хотя в правильных чертах лица прослеживалось сход­ство.,И в том, как сидел на манекене костюм – ни единой морщинки. Костюм стоил очень дорого, но Александр прекрасно знал, у Германа такой есть. И костюм, и галстук. Одежду ему подбира^ ли в этом магазине. По слухам одну из молодень­ких продавщиц Горанин не обошел своим вни­манием.

Теперь мимо этого магазина Завьялов не мог ходить спокойно. Хотелось взять камень и запус­тить им в красивое лицо Германа или в того, кто казался ему Германом. Ненависть на этот раз за­топила берег души, не оставив ни единого сухого клочка. Он ею просто захлебывался.

Очередная стычка с Машей произошла из-за сигарет.

- Ты бросишь наконец курить? - возмутилась жена.

После истории с разбитой машиной он вновь подсел на сигареты и стал курить еще больше. Словно изголодавшийся, набросился на никотин. Маша проявила характер: выкинула все сигаре­ты. Ссориться он не стал. Что толку? Жена пра­ва, курить ему нельзя. Заботится о его же здоро­вье. А о душе кто позаботится?

Чтобы забыться, вновь выпил снотворного. Не слышал, как ушла жена, так крепко уснул. Оч­нулся часа в три ночи, включил свет и нашел пап­ку с листами ватмана. Ему до смерти захотелось нарисовать разбитую витрину. Ну просто сил не было! И он это сделал. Теперь в витрине лежал растерзанный манекен. Раздетый.