Дети белой богини

Мне громкий звук мешает.

- Значит, вы беспокойно спите?

- Нет, что вы! Устаю, потому сплю крепко. Мне заснуть бывает трудно. А уж потом... Ой, да что это я! - Она, наконец, сообразила. - Конечно, если бы Паша ушел, я бы услышала!

Увы! Теоретически это возможно. Тихонько уйти ночью из квартиры и также тихонько вер­нуться. Мать скажет все, что пойдет на пользу сыну, верить ей нельзя. Чувства чувствами, а фак­ты фактами.

- Вы, главное, не отчаивайтесь, - повторил он, когда Ирина Михайловна закрывала дверь. Та только грустно усмехнулась.

...Когда Завьялов вернулся домой, тут же по­звонила теща.

Начала монотонно выговаривать, что он не соблюдает приличия, все-таки муж по­койной, должен быть при ней неотлучно, меж тем с самого утра где-то шатается, а выпить можно и с родственниками, то есть так и надо поступить, обязательно. Она знала, что так будет, она Ма­шеньку предупреждала, и так далее, и тому по­добное. Понимала, что Александр и половины не расслышит, но все равно говорила, говорила, го­ворила. Телефон стоял в большой комнате, Капи-толина Григорьевна была там не одна, не ему все это предназначалось.

- Сейчас приду, - буркнул он и положил трубку.

Как будто его присутствие могло что-то изме­нить!

Окружающим казалось, что он безразличен. Но это было не так. Слово свое над могилой жены сказал, но не вслух. Кому надо, тот услышит. Ма­шина родня смотрела осуждающе.

Когда все кончилось, он продолжил свое дело. С того самого места, на котором остановился.

...Он шел в больницу. К тому самому врачу, который нашел тело Маши. Нарочно дошел сна­чала до пятиэтажного дома, где жили Павновы, и уже оттуда начал отсчет времени. Шел быстро, а придя сверился с часами. Так и есть: тринадцать минут двадцать пять секунд.

Еще один аргумент в пользу виновности Павла. Вот если бы тот жил в центре...

Он вспомнил о женщине, которая была в ту ночь в коттедже Германа. Вероника? Возможно! И вполне возможно, что обуреваемый ревностью Павел мог узнать об этом и отправиться в Доли­ну Бедных. А по пути зайти в больницу. Или ког­да возвращался? Как все запуталось!

- Посещения закончены, - сухо сказала встре­тившая его гардеробщица. - Обед у них.

- Мне не к больному. Михаил Сергеевич при­шел?

- Здесь. У старшой в кабинете.

По ее тону понял: что-то не то. В кабинет Еле­ны Ивановны вежливо постучался.

Не дождав­шись ответа, толкнул дверь. Заперто. Постучал еще.

Дверь отперла Елена Ивановна. Губная пома­да у нее размазалась, медные волосы растрепа­лись, а лицо было смущенным. Врач, сидевший за столом, демонстративно уткнулся в бумаги.

- В чем дело? - раздраженно спросила стар­шая сестра, поправляя выбившуюся прядь. - Мы работаем!

- Я вижу, - не сдержавшись, улыбнулся Завь­ялов.

- Елена гм-м-м... Ивановна, - врач кашлянул, - я тут внес предписание в медицинскую карту больного...