Детские странствия

- Ну, если даже на медведей кричишь, значит быть тебе, Васька, не псаломщиком, а фельдфебелем, - подзадоривает меня Михаил Егорович.

Все наши родные знали, что я задумал стать псаломщиком, чтобы есть пшенную кашу целыми тарелками.

ИЛЬИН ДЕНЬ

В каждой деревне у нас на Онеге был свой праздник, и на этот праздник приходило много гостей из окрестных деревень.

Спирова праздновала Ильин день.

С нетерпением ждал я нашего деревенского праздника. Как было не ждать его, когда в этот день, раз в году, даже в таких бедных избах, как наша, можно было сытно покушать! Правда, нам, детям, только при счастливом случае. Кроме того, к празднику мне шилась в том году кумачовая рубаха.

Накануне с утра мать начала стряпать, а сестра Матрена села к окну шить рубаху. Я уселся рядом с ней и сторожил, чтобы она не бросала работу: вдруг не успеет сшить к празднику!

- Видно, Васька, не успеть мне - иголка тупая, - шутила Матрена.

- А ты возьми другую, вострую, - просил я.

- Да вот беда-то: другая кумачовых рубах не шьет.

Я умолял ее дошить рубаху к празднику, обещал за это, когда она будет пахать, приносить ей воду с родника так быстро, что вода будет еще холодной.

- Ну коли так, то постараюсь дошить, - говорила сестра.

Отец принес с реки много рыбы, и мать пекла к празднику большие рыбники из трески, сеиды, зубатки, ельцов и хариусов. Вынув рыбник из печки, она проковыривала в нем пальцем дырочку, и через эту дырочку натекала целая миска вкусного сока. Мы садились за стол и ели хлеб, макая его в сок рыбника.

Не терпелось отведать самого рыбника, но рыбники пеклись не для нас, а для гостей. Такой уж был обычай: рыбники гостям на праздник, а нам только сок из них да объедки.

И вот наступал долгожданный день. Он начинался с того, что утром мы лакомились овсяным киселем с молоком. Растягивая удовольствие, все долго сидели за столом, поглядывая через окно на улицу.

По улице медленно проходили незнакомые девушки из других деревень, все в новых платочках, в штиблетах с резинкой, в толстых шерстяных чулках с цветными полосами, с жакетами на руках, хотя день был солнечный, жаркий. За ними шли гурьбой парни, тоже принаряженные - с шейными платками, в сапогах и даже в калошах. Мужики приходили в кумачовых рубашках, в пиджаках и фуражках. Они усаживались на бревна и закуривали. Поодаль от них собирались в кучу бабы."

"До обеда гости вели себя степенно, ожидали, когда их начнут приглашать в избы. Без приглашения в избы заходили только попы, чтобы помазать крестами и получить за это гривенник или пятак. Вместе с попами ходили церковные сторожа, просвирни и просто нищие. Им тоже полагалась какая-нибудь подачка.

Мать совала кому яичко, кому кусок хлеба. «Ничего не жалеет для чужих людей!» - думал я и досадовал, что после праздника придется нам сидеть голодными.