Детские странствия
Прижизненное издание. Василий Леонтьевич Абрамов, о детстве которого рассказывается в этой книге, - уроженец русского Севера, сын крестьянина из глухой прионежской деревни. Девятилетним мальчиком он пошел в люди, работал пастухом, учился в сельской школе. Это было в годы первой русской революции. Первым из своей деревни он ушел продолжать ученье в город Пудож, до которого было больше двухсот верст, окончил там городское училище и поступил в Петрозаводскую учительскую семинарию. Он мечтал стать сельским учителем, но вспыхнула первая мировая война, и он стал солдатом. К Октябрьской революции Василий Леонтьевич уже был офицером. После революции он сразу перешел на службу в Красную Армию, прослужил в ее рядах больше тридцати лет, окончил Военную академию, получил звание генерал-майора. В Великую Отечественную войну он командовал сначала дивизией, а потом корпусом. Данное издание является книгой воспоминаний В.Абрамова о своем детстве. Рисунки В. В. Куприянова. Литературная запись Е. Герасимова. Для детей младшего и среднего школьного возраста.
Давыдовна интересовалась, как живет наша семья, как я учусь, Манечка вертелась на скамейке поворачиваясь ко мне то одним, то другим своим бантом. А Федотович все чего-то весело поглядывал на меня из-под своих кустистых бровей.
- А знаешь, Давыдовна, - сказал он вдруг, - пожалуй, из них вышла бы хорошая пара.
- Вот видишь, Манечка, папа тебе уже и жениха подыскал! - засмеялась Давыдовна.
Манечка состроила мне гримасу и прыснула в кулачок, будто подавилась.
Мне эти шутки не понравились, и я сердито сказал:
- Сели бы подальше, а то грести мешаете!
Когда я их перевез, Манечка попросила у матери разрешения остаться в лодке.
- Вася покатает меня немножко, - сказала она, не спросив, соглашусь ли я катать ее, будто заранее знала, что я не посмею ей отказать.
Давыдовна разрешила.
- С Васей можно, он хороший мальчик, - сказала она.
Федотович с Давыдовной ушли в деревню, а мы с Манечкой остались в лодке.
- Ну катай же? - потребовала Манечка.
- На большой не буду. Если хочешь, садись в маленькую, - буркнул я в ответ.
- В маленькую? Ой, как хорошо! В маленькой я сама буду грести! - обрадовалась Манечка.
Катать ее мне совсем не хотелось: я боялся, что вдруг на перевоз придет Таня, увидит, что я катаю Манечку, и подумает, что Манечка мне нравится. А Манечка мне ничуть не нравилась - только что бантики, а сама как мышка. Но как было отказать - Манечка уже уселась в маленькую лодку, шлепала по воде веслами и торопила меня:
- Ну чего ты там возишься? Давай скорее - кататься хочу!
Грести она совсем не умела. Весла у нее задевали одно о другое, поднимали брызги.
Обдавая меня брызгами, Манечка заливалась звонким смехом.
- Чего гогочешь? - рассердился я. - Раз не умеешь грести, уходи с весел.
- А ты, пожалуйста, не командуй! Не умею, так научи, - ответила Манечка и стала требовать, чтобы я ее сейчас же учил. - Ну что ж не учишь? Я же тебе сказала - учи!
Я показал ей, как надо грести, но она продолжала без толку шлепать веслами и неизвестно чего веселиться, пока течение не снесло лодку до Шуринги; а потом я должен был тащить ее вместе с лодкой вверх до перевоза, так как она не пожелала вылезать на берег.
- Но-но-о! Давай рысью! - погоняла она меня, сидя в лодке.
На перевозе, выскочив на берег, Манечка погрозила мне:
- Я еще приду! Будешь меня катать и учить грести. Не думай, что отвертишься!
Как мне хотелось, чтобы на перевоз пришла Таня! Может быть, в тот день будет непогода, на Онеге поднимутся большие волны, лодку станет сильно качать, Таня испугается, вскрикнет, и тогда я скажу ей:
«Ну чего ты, глупая? Чай, мне не впервые гонять лодку по таким волнам. Это еще что!»
Пусть она поглядит, как я смело управляюсь со своей лодкой в бурю, как гоню ее против волн! Пусть знает, что со мной ей нечего бояться, как бы ни качало лодку.















