Детские странствия
Прижизненное издание. Василий Леонтьевич Абрамов, о детстве которого рассказывается в этой книге, - уроженец русского Севера, сын крестьянина из глухой прионежской деревни. Девятилетним мальчиком он пошел в люди, работал пастухом, учился в сельской школе. Это было в годы первой русской революции. Первым из своей деревни он ушел продолжать ученье в город Пудож, до которого было больше двухсот верст, окончил там городское училище и поступил в Петрозаводскую учительскую семинарию. Он мечтал стать сельским учителем, но вспыхнула первая мировая война, и он стал солдатом. К Октябрьской революции Василий Леонтьевич уже был офицером. После революции он сразу перешел на службу в Красную Армию, прослужил в ее рядах больше тридцати лет, окончил Военную академию, получил звание генерал-майора. В Великую Отечественную войну он командовал сначала дивизией, а потом корпусом. Данное издание является книгой воспоминаний В.Абрамова о своем детстве. Рисунки В. В. Куприянова. Литературная запись Е. Герасимова. Для детей младшего и среднего школьного возраста.
На дороге пусто, за каждым сугробом мне чудится медведь или волк.
Я поднимал валявшуюся у изгороди палку, шел не торопясь; оглядываясь по сторонам, помахивал палкой и покрикивал: слыхал уже от мужиков-охотников, что всякий зверь боится голоса человека.
Добравшись до Погоста, я стучал в дверь крайней избы. Это была изба попа Виктора. Тут меня всегда встречали сердитым окриком:
- Кто там стучит?
И каждый раз я отвечал:
- Это я, Васька Буйдин[1] из Спировой.
Работница попа Панька пускала меня на кухню. Я останавливался на пороге, снимал шапку и молча поглядывал по сторонам. Из-за этого я только и заходил сюда - посмотреть, что делается на кухне у попа. Попадья давно уже объяснила мне, что всем погорельцам не наподаешься и что попу молоко нужнее, чем мужикам. Правда, когда я, вполне убежденный этими доводами, надевал шапку, она кричала работнице:
- Плесни ему, Панька, ложки две, и пусть идет с богом!
Плеснув мне в туесок с полстакана молока, Панька выпроваживала меня из кухни. А попадья кричала вслед:
- Больше к нам не приходи - иди мимо!
Из поповской избы я шел в избу Демидова, работающего в Питере поваром."
"Его жена Пелагея, жившая с мужниной сестрой Ульяной, слыла женщиной доброй. Заходя к ним, я молча садился в углу на лавку. Приятно было, намерзшись в дороге, сидеть в теплой и чистой, застеленной половиками избе и смотреть, как дочери Пелагеи, девочки моего возраста, возятся на полу с куклами. Пелагея и Ульяна сидят за столом и прядут, не обращая на меня внимания.
- Ты чего, погорелец, молчишь? - спрашивает наконец Пелагея. - Говори, зачем пришел?
- Мама послала попросить молочка, - отвечаю я.
Рыжая Ульяна делает вид, что это ее удивляет:
- Молока захотел? Да ты бы, мужичок, воды из Онеги напился. Зачем тебе молоко?
- Вода в Онеге нескусная, - говорю я.
Ульяна всплескивает руками:
- Сморчок, от горшка два вершка, а туда же - «нескусная»!
И опять наступает молчание. Хозяйки сидят и прядут, будто забыли про меня, а я гляжу на них и думаю: «Дадут молочка или не дадут?»
Пока-то Пелагея встанет из-за прялки! Она выходит в сени, приносит горшок молока, отливает из него в мой туесок половину и говорит ласково:
- Возьми, мужичок, только не разлей дорогой и не замерзни!
Когда, поблагодарив, я надеваю шапку, Пелагея спрашивает:
- Как это твоя матка не боится посылать тебя в такой холод?
- А чего ей бояться - чай, не маленький! - отвечаю я.
Ульяна опять всплескивает руками:
- Вот сморчок!
Выходя из избы, я с радостью ощущаю тяжесть в туеске. Как хорошо, что не надо больше просить, можно возвращаться домой?
Обратный путь всегда казался мне короче, и было не так страшно.
Похожие книги
Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)
Мысленным взором
Пиранья
Гордиться, а не каяться!
Мир Льда и Пламени
