Детские странствия

Мы подкладывали под себя ватные пиджаки, укутывались одеялами, и все-таки, прежде чем перевернуть страницу книги, надо было долго отогревать у лампы окоченевшие пальцы.

Но вот приходим мы однажды в чайную обменять книги; Мария Степановна и Степан Иванович встречают нас, как всегда, приветливо, только за перегородку, где стоят книжные шкафы, не пускают и говорят:

- Вам, милые Васеньки, больше не велено давать книг.

Мы думали, что вышло запрещение всем ученикам читать книги, но оказалось, что не всем, а только нам двоим. Домна нажаловалась на нас Удаву: Васьки, мол, с лампой на чердак по ночам таскаются книжки читать, керосин зря изводят, а начитавшись, без ума становятся - во сне невесть что кричат, ребят пугают, спать никому не дают; ребята в сени их выволакивают на матрацах. А наш Удав не такой был, чтобы с учениками разговаривать. Раз так, без ума становятся, не давать им больше книг!"

"Поглядели мы издали на книжные шкафы и вздохнули горько - не видать нам их больше. Мария Степановна и Степан Иванович тоже стояли опечаленные: мы были их любимыми читателями.

- Больше, чем вы да вот Ванечка, никто в Пудоже не читает, - говорили они.

Они даже чаем с баранками поили нас за то, что мы много читаем. И вдруг такая беда: любимые читатели без ума стали - и будто бы от книг!

Выйдя из чайной, мы остановились посреди площади в горестном раздумье: как нам теперь жить без книг?

- Жаловаться надо, - вдруг решительно сказал Потапов.

На кого жаловаться? На Удава? Мне и в голову не приходило, что на Удава можно жаловаться. Какие на него могут быть жалобы, раз он поставлен над нами начальником!

- Так ведь он начальник, - сказал я.

- Ну и что из того, что начальник? - сказал Потапов. - А кто старше: надзиратель или инспектор?

Надзиратель по своей службе у воинского начальника носил офицерские погоны, а у инспектора погонов не было, и поэтому мне трудно было ответить на этот вопрос. Но все-таки, подумав, я ответил, что инспектор будет постарше.

- То-то! - сказал Потапов. - Вот инспектору и пожалуемся. Чего нам бояться?

Но жаловаться инспектору нам не пришлось. На другой день Алексей Петрович сам заговорил с нами.

Если ученик отвечал ему на уроке слово в слово по учебнику, он обычно, поглядывая на нас с Потаповым, спрашивал:

- Может быть, кто-нибудь хочет ответить своими словами?

- На этот раз вызвался отвечать я. Похвалив меня за ответ, Алексей Петрович сказал:

- А говорят, что чтение оказывает на вас вредное действие. С индейцами будто воюете по ночам.