Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Я на всякий случай окинул взглядом периметр. Убедился, что рядом с нами никого нет. Лишь после этого добавил громкости.

– Котика из самолета забирать будем или как? – Это был Валера.

– Или как! – коротко ответила бабка.

– Он вообще-то дурных денег стоил. Чистокровный. Прямо на выставке купили! Хозяйка торговалась так, словно мы у нее почку, а не кота покупаем. – В голосе Войтенкова чувствовалась досада.

– Лучше бы почку взяли!

Следом за этими словами послышалось чихание. Активное, громкое. Мне даже показалось, что чихающий пытается через нос выплюнуть собственные легкие.

– Да кто ж знал, что вы умудрились дожить до семидесяти, не догадываясь о своей аллергии! – с чем-то, похожим на злорадство, протянул Валера.

– Еще одно слово, и кто-то из моего личного фотографа превратится в секретаря с нетрадиционной ориентацией, – решительно, но тихо прохрипела бабка. – На весь остров ославлю. Не отобьешься от воздыхателей!

– Понял. Не дурак. Больше ни слова. – Будто прямо сейчас собрался доказывать всем и каждому свою мужественность, Войтенков расправил плечи и выпятил вперед грудь.

– Умнеешь на глазах.

– Ага… Но с котиком, что будем делать?

– С котиком? – Судя по интонации, бабку аж передернуло. – Пусть увозят. Куда угодно! Чтобы глаза мои больше его не видели. Справлюсь без этого пыльного мешка.

– Дед без кота может не клюнуть. Они его особая слабость, – озвучил Валера мою собственную мысль.

– Слабость… – Генриховна словно о чем-то задумалась.

– Магницкий ни одной крупной кошачьей выставки не пропустил. Жить без бурманских котов не может.

– Мм… – Бабка снова громко чихнула. А потом, посмотрев на свое отражение в воде, произнесла: – Значит, и я не смогу! Прямо сейчас возвращайся на борт. Сделай мне с дюжину фотографий этого шерстяного недоразумения. И организуй срочную печать фото. Только тихо!

– Зачем? – От удивления Войтенков чуть не выронил из рук чемодан."

"– А что, непонятно? – Бабка демонстративно промокнула уголки глаз.

– Не-ет.

– Мужчина! – снисходительно отмахнулась она. – Женщина окружает себя чужими фотографиями лишь в двух случаях. Когда влюбилась или когда скорбит. Другого не дано. Я буду скорбеть.

– Так кот… – Валера оглянулся на самолет. – Он живой еще. Минуту назад орал!

– В случае с этим котом, или он изобразит труп, или я отброшу коньки!

Генриховна больше не чихала. Голос все еще хрипел, но даже я за сотню метров от нее готов был прямо сейчас встать на лыжи и поехать по песку за олимпийской медалью.

– Вряд ли эта мохнатая морда сможет добыть нужную информацию. – Бабка повернулась к острову и уставилась куда-то вверх, в сторону самых дорогих вилл.