Девичник. Объект желаний

Начало было весьма многообещающим, середина — размыта, а концовка — просто позорна. Мое возбужденное естество отказывалось принимать тот факт, что все закончилось. Благодарный поцелуй, которым осчастливил меня Егор, показался мне насмешкой.

— Ты такая сексуальная, — прошептал он мне на ухо и туту же бодро спросил: — Где у тебя ванна?

— Тебе придется потрудиться, чтобы обнаружить ее на этих безграничных просторах, — ответила я, поднимаясь с дивана. — И еще, мне бы хотелось попасть туда первой. Ты не против?

— Нет, нет, — Егор поспешно выпустил меня из своих объятий.

Несколько разочарованная, я вышла из комнаты и, закрывшись в ванной, посмотрела на себя в зеркало. Я не торопилась мыться. Мне нравится запах, остающийся на теле после любовных утех. Меня беспокоило другое: почему парень, который мне понравился, в постели оказался абсолютно никаким? Опыта общения с девушками у моего избранника было гораздо меньше, чем у меня — общения с мужчинами. Это было очевидно. Сначала я расстроилась. Секс без удовлетворения — цветок-пустоцвет, зима без снега, лето без яркой зелени. А ставить точку на этом едва начавшемся романе так не хотелось… Нужно было срочно найти оправдание неумелым действиям партнера.

"

"Вернувшись на ложе любви, я поцеловала Егора, чем несколько воодушевила его. Он не был настолько глупым, чтобы не понять моего настроения. Проводив его взглядом, я еще раз отметила, что он отлично сложен, что с ним не стыдно показаться хоть где, и говорить умеет. Глаза у него не глупые, не пустые и холодные — в них есть что-то интригующее. И вот тут-то я совершила непростительную ошибку. Я решила не обращать внимания на досадное недоразумение в виде моего полного неудовлетворения, этакого абсолютнейшего, без намеков.

Пусть так, это даже хорошо. Зачем мне опытный Казанова? Он помимо меня еще нескольких будет иметь параллельно, оттачивать, так сказать, перо любви. Я хотела быть единственной. И пусть пока мне не удалось получить от предмета моей влюбленности всего, о чем может мечтать женщина, но это не конец света. Избаловал меня Шурик (ну что же это я все о нем вспоминаю!). У него всегда все получалось идеально: сначала улетала я, а он быстренько-быстренько за мной. Егор — это другой мужчина, другое восприятие меня, другая подача себя. Нужно подождать, пока мы притремся друг к другу. Фу, слово неприятное, но весьма точное.

Наш роман развивался стремительно. Вскоре уже все в парикмахерской называли нас не иначе как Ромео и Джульетта. Я не возражала. Мне это сравнение льстило, правда, лишь по накалу страстей, но никоим образом без параллелей с финалом. Мы были похожи на двух голубков, которые носят друг другу еду в клювике. Две недели этого безумства пролетели как один день.