Девочка, я тебя присвою. Книга 2

 — Не можем мы уже на ваши многострадальные лица смотреть спокойно. Тут нас вряд ли найдут. Не следят же за вами?

— Нет, вроде… — отвечал хмурый Архип, который словно разрывался между желанием уйти и желанием остаться. А потом он перевел взгляд на Катю и Рому. — Так вы в сговоре?

— Я — нет, — ответила Романова, но тут же обняла своего рыцаря. — Но я с Ромкой согласна. Здесь вы можете иногда общаться, ведь скучаете же… Пойдем?

Катя взяла за руку Питерского.

— Мы в кафе посидим, — подмигнул он нам. — Жуть как хочется сладкого! И вам того же желаю. Вот запасные ключи. Только звоните, если сюда намылитесь — диванчик бывает занят.

И хихикая, эти подстрекатели просто ушли и закрыли дверь.

Я поджав губы смотрела на него.

Я не знала, что делать и говорить — мы так давно не общались и уж тем более не оставались с ним наедине. Может, он меня вообще уже разлюбил? Одна я, как дура, все болею? Прошло несколько месяцев, и я, как мне казалось, успокоилась немного, но стоило мне увидеть его синие глаза напротив, как я поняла: ничего не прошло. И мне снова больно…

Судя по выражению лица Архипа, он испытывал нечто схожее.

Он сделал шаг первым, выбрав второй вариант: наплевать на все и остаться.

Молча подошел ко мне и крепко, как-то очень горько, прижал меня к себе."

"Я положила руки ему на плечи, голову на одно плечо, закрыла глаза и просто чувствовала. Мои легкие наполнялись его запахом, моя кожа напиталась его теплом, моя душа наполнялась счастьем. Знаю, что оно переменчивое и сиюминутное, но в тот момент мне было так хорошо, что словами не передать.

Мы молча стояли и обнимались, словно пытались залезть под кожу другого, пока Архип не нашел мои губы. Опять в полной тишине мы растворились в этом горьком, голодном, требовательном поцелуе, и счет времени потерялся…

Уже позже, сидя на кухне, где на столе дымились две чашки чая, а мои губы болели от поцелуев, а парень держал мои руки в своих больших ладонях и просто молча смотрел в мои глаза, я поняла, что мне больше для счастья вообще ничего не нужно. Только бы этот миг не кончался, только бы в наш маленький мирок никто не влез и не нарушил его.

— Как ты? — спросил он осипшим от долгого молчания голосом.

— Нормально, — закивала я.

Отчего-то захотелось плакать. Я начинала понимать, что скоро нам придется снова расстаться, и снова надолго. Мы оба понимали, что пользоваться квартирой Кати мы не должны, хоть это и было недурной идеей, — это очень опасно. Это пока за нами не следит никто, но все может измениться в один далеко не прекрасный день, если мы вызовем подозрения. А мы их вызовем обязательно, если будем сюда вдвоем таскаться.

Мы не должны так глупо рисковать. И я не готова снова и снова проходить эти круги ада, расставаясь с ним без конца, и каждый раз — навсегда.