Девочка из прошлого

Как ни странно, именно они дали толчок к освобождению, словно потушили огонь отчаяния в душе.

Помню, как яростно сжимала плечи мужчины. Как сама целовала. Это был какой-то неконтролируемый взрыв. Как и то, что я разрешила себя раздеть, стояла с ним в душе... Боже, да у меня настолько снесло крышу, что я просила его... меня...

Как же стыдно...

Только все эти мысли приходят в голову много позже. Когда я красная стою под прохладной водой и кусаю губы. Мало того, что вчера чуть не натворила, так сегодня сама — сама! — просила поцеловать... лежа под одеялом без всего.

И, честно признаться, ведь не это же самое страшное.

Страшнее признаться себе, что я хотела долгого поцелуя, хотела прикосновений, признаний хриплым шепотом... Не знаю, как далеко готова была бы зайти. Не знаю. Тяжело бороться с самой собой.

Давид стучит в дверь, что будет ждать внизу, потому что мы уезжаем. Я рада. Правда, рада. Этот дом и вся атмосфера давят. Но я очень беспокоюсь за своего мужчину: судя по теням под глазами, он или не спал, или плохо спал. А еще я успела заметить раны на его руках. Где—то подрался ночью?!

Размышляя об этом, покидаю ванную комнату.

На кровати лежат приготовленные вещи: джинсы, майка, бадлон и даже носки. Хмыкаю тому, что деликатный Давид оставил майку—топ вместо бюстика. Чтобы не смущать. Какой он все—таки...

Ни на какие доводы, что уставшему не стоит садиться за руль, не действуют. И Игорь ведь не едет обратно. Его большая любовь приехала поддержать и он никого не видит и не слышит. Но это даже и хорошо. То, в каком стрессе он находился... на человека не был похож.

К счастью, с нами решает ехать Артур. Тим остается на несколько дней, обещал помочь с решением вопросов Андрею.

Уф, отлегло!

Добираемся быстро, учитывая, что всю обратную дорогу я проспала. Сказалась усталость и нервотрепка последних дней. Проснулась от того, что Давид пытался аккуратно вытащить мою тушку из машины. Так захотелось обнять его, крепко—крепко. Не хочу больше себя сдерживать. Поэтому протягиваю руки и обвиваю шею.

— Проснулась, малышка?

— Угу. — Говорить совсем не хочется. Просто молча прижаться и застыть с ощущением абсолютного счастья.

Давид улавливает мое желание или у нас они совпадают — он замирает, дыша в мою макушку.

— Честно сказать, устал безумно. Не против, если поспим несколько часов?

— Я выспалась, а ты иди.

Сама думаю о том, что успею до вечера подтянуть с учебой, про которую прошедшие дни не вспоминала, намечу планы работы. И надо заняться готовкой. Когда я стала заниматься кухней, помощница по хозяйству исчезла. Хотя я знаю, что она раньше приходила несколько раз в неделю.

Переделываю целый список дел. Подумываю уже лечь спать, но вспоминаю, что Давид как—то хотел пельменей домашних. Поэтому до самой ночи занимаюсь ими.