Покер с акулой

Потом, перепугавшись, ножик парню пьяному в руки сунул да убежал. А теперь совесть замучила, спать не могу, жить не хочу, прощайте, сам себе судья. Андрей Монахов».

Я вновь скомкала бумагу и вздохнула. Вот и конец одному расследованию. Все ясно, как божий день. Сначала Вера Зайцева, чтобы украсть у Антона доллары, опоила его водкой с клофелином, а потом явившийся некстати ревнивый любовник прирезал девчонку и, решив свалить убийство на мирно храпящего Антона, сунул ему в руку нож и измазал одурманенного юношу кровью Зайцевой…

На лестнице послышались шаги, и несколько мужчин возникли перед моими глазами.

Впереди с мрачным видом шел Володя. Увидав меня, он коротко спросил:

– Где?

Я ткнула пальцем в коридор:

– Там!

Мужики исчезли. Минут через пятнадцать майор вышел и принялся сосредоточенно набивать трубку, которую презентовала ему Катя, уверяя, что она наносит меньший вред здоровью, чем сигареты. Из-за красиво изогнутого куска вишневого дерева коллеги начали звать Володю «Шерлоком Холмсом», но майор плевать хотел на насмешки.

– Сейчас поедем ко мне, и там ты расскажешь все по порядку, – велел Костин, выпуская клубы дыма.

Я с наслаждением вдохнула ароматный дым. Если говорить честно, запах трубочного табака нравится мне куда больше, чем вонючий сигаретный дымок. С большим удовольствием сама перешла бы на трубку, но, боюсь, окружающие осудят.

– Собственно говоря, я мало что знаю. Только имя умершего.

– Оно и без тебя известно, – вздохнул Костин, – Николай Корнилов, неоднократно судимый…

– Нет-нет, – прервала я майора, – Андрей Монахов…

– Если бы ты меня не прерывала на полуслове, – вызверился приятель, – то услыхала бы продолжение.

Николай Корнилов, он же Алексей Плетнев, он же Сергей Бортник, он же Андрей Монахов, рецидивист, неоднократно привлекавшийся, постой, что это у тебя?

И он выхватил из моих рук листок.

– Интересненько, – забормотал Костин, изучая предсмертную записку, – зачем утаить хотела?

– Что ты, – испугалась я, – я просто забыла отдать.

– Где нашла?

– У кровати.

– Такую скомканную?

– Нет, это я случайно измяла.

– Ага, понятно, но все равно жутко странно.

– Ничего странного не нахожу, – ответила я, – мужика совесть замучила.

– Данного субъекта давно ничто не мучает, – вздохнул Костин, – а совесть он потерял еще тогда, когда первый раз за убийство сел. Но наш самый справедливый и гуманный суд дал ему не так много, и через четыре года господин киллер вышел на свободу. С тех пор его жизнь – цепь отсидок. Правда, в последнее время он стал осторожен и не попадался нам на глаза. Иди в машину.

Я покорно спустилась вниз и залезла в микроавтобус. Но уехали мы не сразу, а где-то через час.