Девочка Лютого (СИ)

Каплин прав, надежда в моем случае — это мучительный мираж. После каждого скрипа половицы за дверью, поссле каждого стука ветки в окно я жду, что сейчас меня спасут, но ничего не происходит. Только ублюдок напротив гадко и насмешливо кривит губы каждый раз, когда я вскидываюсь.

Не знаю, сколько проходит времени, за окном уже темно, но вдруг на весь дом раздается гонг.

— Новые клиенты пришли. Не терпится уже? А, давалка?

Дохлый выходит, чтобы впустить клиентуру, и возвращается чрез несколько минут. И я перестаю верить, что случится чудо.

Когда гонг раздается второй раз, я уже не реагирую."

"Но стоит только уроду выйти за дверь, как стекло в окне разбивается, и с улицы в комнату заглядывает фигура в балаклаве. Мое сердце замирает. Но фигура снова исчезает, и я начинаю кричать, чтобы меня заметили! Как же так? Как он мог меня не увидеть?

Я кричу так, что у меня закладывает уши, наверно, поэтому я не слышу, топота ног до тех пор, пока толпа мужиков в форме не врывается ко мне в комнату.

Почти у всех закрыты лица, кроме двоих. У одного нашивка «СОБР», а у другого знакомые зеленые глаза.

— Девочка моя! Тихо-тихо! Все уже кончилось! — Макс оказывается рядом со мной в мгновение ока. Он прижимает меня к себе, пока с моими наручниками возится второй. Увидев, какие следы остаются от наручников на моих запястьях, Макс стискивает зубы. Он бережно поднимает на руки.

— Он сказал, ты за мной не придешь, — всхлипываю я, пытаясь вжаться в него посильнее.

— Ну, конечно, приду. Как я могу за тобой не прийти, Нефертити?

Вместе со мной на руках, Макс выходит в коридор, и я прячу лицо у него на груди. Не хочу видеть истерзанных девушек, не хочу смотреть корчащегося в наручниках Дохлого, который сплевывает кровью.

— С остальными что? — уточняет у Макса тот, что с нашивкой.

Чувствую, как Макс пожимает плечами:

— По закону. И проследите, чтобы на новом месте обитания все узнали, за что парни сели.

Мужик одобрительно кивает и испаряется заниматься своими прямыми обязанностями.

На улице я жадно хватаю ртом воздух. Оказывается, я уже почти не верила, что смогу вдохнуть что-то кроме той вони. Краем глаза вижу, как сажают в автозак освобожденных девчонок. Их много, не меньше десятка.

— А Каплин? — в ужасе спрашиваю я. — Его не было в доме?

— Все хорошо, его уже взяли.

— А… мне не надо никакие показания давать?

— Конечно, надо, девочка. Но не сегодня. И тебе, и мне надо успокоиться. Господи, — он стискивает меня. — Я так боялся не успеть. Поехали домой, малыш. Хватит, набегалась. Нам еще предстоит сложный разговор.

Я тут же вспоминаю, почему сбежала от Лютаева. Все запутывается еще больше. Но прямо сейчас я не могу принимать никаких решений или думать о нас. Мне просто нужно прийти в себя. И сейчас я не готова остаться одна. Без Макса.