Девочка. Книга вторая

Нари схватила меня за руку и подвела к одному из столов, где продавались тоненькие, в виде листьев деревьев, металлические пластинки.

— Напишите свое желание на этом листике, — протянула она маркер и тут же отвернулась, чтобы не видеть мою тайну. Я улыбнулась и, не долго думая, начертала заветное желание на отливающей золотом поверхности.

— Сохраните его, потом повесим на колокольчик, — быстро проговорила она, тоже что-то нарисовав на своем листочке.

— Суай, — сказала одна из пожилых таек, продававших сувениры, указывая подбородком в мою сторону.

Нари тут же быстро залепетала на тайском, поглаживая меня по плечу и что-то увлеченно рассказывая.

Я уже хотела открыть рот и спросить, что же все-таки означает это ее ""суай"", но Нари подхватила наши покупки, и уже через секунду мы быстро направились вглубь временного храма, где на своеобразном алтаре, на возвышении сидел буддийский монах в темно-оранжевой кэсе в позе лотоса и медитировал. Здесь пахло сладкими благовониями и искрилось от позолоты сотен статуй Будд разных размеров и видов.

Нари, не долго думая, разулась и подошла к монаху.

Оставив в ящичке для пожертвований деньги, она встала на колени и поклонилась служителю Будды в уважительном вае, после чего протянула ему левую руку. Он улыбнулся и, повязав ей на запястье веревочку, начал некий удивительный ритуал освящения, окропляя макушку и запястье девушки веничком со святой водой, что-то пришептывая.

— Что это за ритуал? — спросили мы с Эльзой в унисон.

— Благословение, — пояснил Лат и, показав на запястье, добавил: — И сай-син на удачу.

Нари поблагодарила монаха и, вставая, что-то сказала ему, указывая на нашу группу.

Он кивнул и, улыбаясь посмотрел на меня, от чего у меня перехватило дыхание — казалось, старый монах посмотрел мне в душу.

— Кун Лили, идите получите благословение, — прошептал Лат.

— Но я ведь не буддистка… — смутилась я.

— Это не имеет значение, в храме может получить благословение человек любой веры. Обычно здесь стоят толпы туристов в очередь за благословением. Нам повезло, что никого нет, — заверил меня Лат и добавил тем же тоном: — Думайте о хорошем, о чем мечтаете.

Я вздохнула и опять посмотрела на монаха, который внезапно легонько мне кивнул, видя мою робость. Я разулась, как до этого делала Нари, и подошла к возвышению с сидевшим монахом, из-за спины которого веяло сладким приятным ароматом розы и сандала. Положив одну из купюр в золотую чашу для пожертвований, я опустилась на колени и поклонилась, копируя все движения Нари. Опасаясь что-то сделать не так, я робко подняла глаза на пожилого монаха — но он, глядя на меня, лишь улыбался и что пришептывал.