Девочка. Книга вторая

Нажав на паузу, я попыталась рассмотреть лицо Девушки в черном: ее глаза излучали темное свечение, а улыбка скорее походила на усмешку, но больше всего смущал ее взгляд — он был пропитан иронией и безразличием. Я узнавала в этом чертах знакомые штрихи, но это была не я, а скорее моя темная сторона, как пленка-негатив моей фотографии. Словно во мне в тот момент уживалось добро и зло, черное и белое, начало и конец. Двуликий Янус. Алек был прав, когда назвал меня Черным Лебедем — это было, вернее стало, еще одной моей ипостасью — темной, злой, отравленной Барреттовским ядом, замешанном на его безразличии и холодности.

Я медленно положила смартфон на постель и закрыла лицо руками. Господи, что я наделала? Как я могла допустить, чтобы меня поглотили ревность, обида и злость. Я ехала сюда с одной целью — сказать Ричарду ""спасибо"" и навсегда отпустить его. В том, что он планировал со мной расстаться, я уже не сомневалась — слишком много знаков говорило об этом. Но вместо того, чтобы дождаться его приезда и достойно с ним попрощаться, я сорвалась и выпустила на волю всех своих демонов, о существовании которых даже не подозревала.

Я могла сколько угодно обвинять Барретта в его холодности и черствости, но должна была быть честной сама с собой — он никогда ничего мне не обещал, а мои упреки в том, что он являлся причиной моего срыва, это всего лишь мои отговорки и попытка оправдать неподобающее поведение, что бы там ни говорил Алек.

Теперь, когда Барретту станет известно о моем ""выступлении"", он не то что не приедет, он даже разговаривать со мной не захочет, а это означало только одно — здесь мне делать нечего и я должна уехать домой. Своей выходкой я перечеркнула любую возможность встретиться с Ричардом, и ждать его уже не было никакого смысла.

От этих мыслей в висках застучало с еще большей интенсивностью, и, обхватив ладонями голову, я зажмурилась от боли, сглатывая несуществующую слюну. Повернувшись, чтобы встать с кровати в поисках, чем бы утолить жажду, я обнаружила на тумбочке бутылку минералки и обезболивающее. Мысленно поблагодарив Эльзу, я проглотила сразу две таблетки и припала к минералке. Только осушив бутылку, я наконец перевела дух и с облегчением выдохнула. Немного успокоившаяся голова дала мне возможность вспомнить новые подробности вчерашней ночи — встревоженное перепуганное лицо Эльзы, нахмуренные лица ребят, ссору Лата с сестрой — и волна стыда опять накрыла меня с головой.

Все они беспокоились обо мне: пусть и с Нари, но я убежала в никуда, в совершенно чужой стране без документов и денег. Если бы я потеряла Нари из виду, со мной могло произойти все что угодно. От этих мыслей я с новой силой зажмурилась от стыда за свое поведение, ругая себя за несдержанность и чрезмерную эмоциональность.