Девочка. Книга вторая

В его поведении не было грубости или желания обидеть, и внезапно я поняла, что он будто вспоминал мое тело после длительной разлуки и вновь приучал меня к своим рукам. Я улыбнулась этой мысли, и как только он развернул меня к себе лицом, захотела протянуть ладонь к его щеке, тронутой щетиной.

Но не успела я об этом подумать, как внезапно он одним уверенным движением резко дернул мои трусики и откинул их в сторону. От неожиданности я вздрогнула, а Барретт тем временем уверенно запустил руку между моих бедер и бесцеремонно провел пальцами по моей промежности, будто проверял смазку своего пистолета.

От этого резкого движения мое сердце ухнуло вниз, словно меня занесло в воздушную яму, и я, сильно сдавив бедра, инстинктивно схватилась за его предплечье, пытаясь отстранить его руку. Не обращая на меня внимания, он без предупреждения засунул палец во влагалище, и я еще сильнее вцепилась в его руку, желая убрать его ладонь.

— Убери руки, — недовольно сказал он, и я услышала угрозу в голосе.

Я разжала пальцы, понимая, что своим сопротивлением только разозлю Барретта, и, как ни странно, он тут же вытащил ладонь.

Мне показалось, что этот жест не нес сексуального оттенка, скорее я почувствовала себя пациентом на приеме у врача.

— Где твои противозачаточные? — неожиданно спросил он, и я удивилась, что он знал даже такой нюанс, что я пью таблетки.

— В сумке.

— Неси.

Вернувшись из гардеробной, я протянула ему контрацептивы, и пока он открывал упаковку, размышляла, что теперь я уже не удивлюсь, если он знает, с какого дня я их начала принимать. Вытащив таблетки, он кинул на них мимолетный взгляд и отложил в сторону.

Внезапно он встал и, подхватив меня под попу, понес на выход, а я, крепко обвившись вокруг него, как лиана, уткнулась носом в его шею и вздохнула. Чувствуя его запах, такой приятный и родной, я закрыла глаза, осознавая, насколько правильно я чувствовала себя в его руках, насколько мне нравилось принадлежать ему, будто я была его продолжением, как Ева, которая была частью Адама."

"Зайдя в свою спальню, он проследовал почему-то не на кровать, а к своему кожаному, королевских размеров, креслу. Сев, он поудобнее для себя разместил меня на своих коленях, и, откинув голову, закрыл глаза.

Он сидел неподвижно, словно отключившийся киборг, и лишь его ровное дыхание говорило, что он все же состоит из крови и плоти. Его лицо было так близко от моего, что можно было рассмотреть каждую его черту, и внезапно я поняла, что сейчас мой Хищник был умиротворен и спокоен, позволяя мне быть рядом, — словно сейчас наступила моя очередь вспоминать его тело и энергетику. Затаив дыхание, я протянула руку и нежно прикоснулась к его щеке.