Девочка. Книга вторая

Назари, вероятно, ожидая другого ответа, посмотрел в мои глаза, будто хотел в них найти истину, и внезапно улыбнулся.

— Он не понимает, какая женщина ему досталась, — покачал он головой. — Чистый алмаз без фальши. Ваша чистота обезоруживает. Вам хочется исповедаться в грехах.

Назари практически повторил слова из моего сна об арабах, и мое сердце тревожно забилось, будто подсознание, послав мне тот странный сон, предвещало остерегаться этого человека.

— Мне пора, — попыталась я завершить разговор.

— Уходите от него ко мне. Я сделаю вас счастливой, — он не напирал, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась убежденность.

— Самонадеянно с вашей стороны такое заявлять, — покачала я головой.

— Вам только так кажется, — улыбнулся он. — Я уже делаю вас счастливой. Ваш радостный голос, ваша улыбка, когда вы получили от меня подарок, не могут врать. Не спорьте, я знаю, вы никогда с ним не улыбаетесь. В отличии от него, я буду ценить вас, беречь вашу нежность и положу к вашим ногам мир. С Барреттом вы опускаетесь в преисподнюю, а со мной вы вознесетесь в небеса.

— Вы ошибаетесь, — сделала я шаг назад и, оторвавшись от перил, развернулась, чтобы уйти.

"— Он выпьет вас до дна и выбросит. У Дьявола нет души, — услышала я вдогонку.

Я остановилась, и моя память будто откинула меня назад в ту промозглую ночь с искореженными джипами и запахом обгоревшей человеческой плоти. Закрыв глаза, я вновь почувствовала Его горячую кровь на своем лице и в волосах, тяжесть Его тела на своих плечах, вспомнила шрам на Его затылке.

""Нет… — едва заметно покачала я головой, — я должна была ответить"".

Медленно развернувшись, я посмотрела на Назари — он, определенно, ждал, что я приму во внимание его оды небесному счастью и откажусь от безрадостного будущего в преисподней с Барреттом.

— Не вам судить о душе Ричарда.

Внезапно его лицо исказила ухмылка, обезображивая острые черты, а его голубые глаза стали мутными кусками льда. Это длилось буквально мгновенье, но мое сердце неприятно дернулось, словно по нему проползла змея. Казалось, будто араб снял светскую маску и обнажил свое истинное лицо.

— Мистер Назари, желаю вам найти женщину, которая будет вас любить и сделает счастливым, а меня оставьте в покое, со мной вы попросту теряете время, — поставила я точку и пошла на выход, оставляя Назари позади.

Алек был прав, у этого человека был талант располагать к себе, он был обаятелен, умен и начитан, говорил убедительно и красноречиво, но было в нем что-то от змеи, которая умело и искусно заползала в сердце и затем своим ядом отравляла его. Оставалось странное ощущение после разговора с ним, будто я искупалась в мутной воде.