Дядя самых честных правил 2

Марья Алексевна покачала головой.

— С огнём играешь, Костя. Или взлетишь так высоко, что другим и не снилось, или подпалят тебе крылья. Больно падать будет, ушибёшься.

— Я справлюсь.

Она усмехнулась, но в её глазах стояло одобрение. По крайней мере, мне так показалось.

Глава 8 — Компаньонка

Куда первым делом идёт человек, от которого несёт гарью и жжёным эфиром? Правильно, в баню! В настоящую, с парилкой, вениками и всем прочим. Располагалась она за особняком в глубине сада — капитальная деревянная изба с узкими окошками под самой крышей. Туда я и направился.

Встретили меня две плечистые орки-банщицы, не юные, но вполне симпатичные. Логично — не мужики же княгиню парить будут.

— Ой, барин!

— Молоденький.

— Стесняться, наверное, будет, а, Маруська?

— Ничего, Марфушка, он быстро привыкнет!

Они дружно захихикали и распахнули передо мной дверь.

— Да вы раздевайтесь, барин.

— Шо нас стесняться-то.

— Мы всё, что можно, ужо поглядели. Да, Маруська?

— А то! Такое видели, что вам, барин, и вовек не посмотреть.

На их смешки я покачал головой и скинул одежду.

Ух и задали они мне жару! Так отмыли и отхлестали вениками, что в предбанник я выползал, как младенец, — розовый, чистый и без единой мысли в голове. Только и смог, что взять кружку с ледяным квасом и сделать глоток. Хорошо-то как!

— Барин, а можно спросить?

— Спрашивай.

— Что у вас такое нарисовано?

Марфушка показала зелёным пальцем на грудь. Я опустил взгляд и от неожиданности облился квасом. Ёшки-матрёшки! С этими весёлыми тётками я не заметил самое главное. Защитный символ тёмными линиями был выведен на моей груди. Видимо, уголь, которым рисовала Александра, проник в кожу с эфиром и превратился в самую настоящую татуировку. Дожили! Выгляжу как какой-нибудь французский уголовник, а не деланный маг.

Внутри заворочался Анубис, услышав, как я мысленно сокрушаюсь. Талант выглянул наружу, оценил расписной узор и натурально “заржал”, сотрясая эфир вокруг. Вот и пусть после этого Диего мне доказывает, что Талант не обладает подобием “разума”.

Отсмеявшись, Анубис рыкнул и влил в узор добрую порцию эфира. Линии засветились на миг, погасли, а я почувствовал — защитный символ встал на взвод. Обалдеть! Это что же выходит? Я теперь сам себе защитный амулет? Перезаряжаемый от таланта? Пожалуй, надо радоваться и прыгать до потолка. Спасибо, дорогой Белинский, за дуэль — без тебя я никогда не получил бы личную защиту.

— Барин, что с вами?

Маруська потрясла меня за плечо.

— Сомлел. Давай воды холодной, окатим.

— Не надо, — потряс я головой, — всё нормально.

— Вы, барин, квас-то пейте, остыти вам надо."

"Она плеснула мне ещё в кружку.