Девы

Ты забрала Себастьяна, и он не вернулся. Ты насильно заставила его лететь в Грецию! Это ты во всем виновата!

— Нет… — выдохнула Мариана. — Это несправедливо…

— Еще как справедливо! — прошипела Зои. — Ты погубила его! И меня тоже!

Неожиданно деревья поредели, и Мариана с Зои выбежали на прогалину. Впереди раскинулось обширное болото. В зеленой трясине, поросшей травой и колючими кустами, гнило упавшее дерево. По покрытому желтоватым мхом стволу шла широкая трещина. Вокруг краснели шляпки мухоморов. В воздухе распространялось зловоние: пахло затхлой водой… или смертью?

Тяжело дыша, племянница направила на Мариану нож.

Зоины покрасневшие глаза блестели от слез.

— Когда он умер, казалось, меня закололи прямо в сердце. Я не знала, как излить мой гнев, мою боль… А потом, в один из дней, вдруг поняла: я должна воплотить идею Себастьяна. Устроить все так, как он хотел. Выполнить его волю. Это единственное, чем я могла почтить его память.

Мариана смотрела на племянницу, не веря собственным ушам, лишившись дара речи.

— Что же ты натворила, Зои? — наконец прошептала она.

— Не я. Он! Это все Себастьян.

Я просто осуществила его план во имя нашей любви. Переписывала цитаты, которые он выбрал, подчеркивала нужные отрывки в книгах Фоски, подкидывала открытки. Во время занятий я вышла якобы в туалет и подложила в шкаф профессора несколько Тариных волосков, а еще побрызгала туда ее кровью. Полицейские пока этого не обнаружили. Но при обыске они найдут и волосы, и пятна крови.

— Так Эдвард Фоска невиновен? Ты его подставила?

— Его подставила ты, Мариана. Себастьян все рассчитал: мне следовало только притвориться, что я боюсь Фоску, остальное ты сделала сама.

Смешнее всего было наблюдать, как ты играешь в детектива. — Зои ухмыльнулась. — Но ты не сыщица. Ты — жертва!

Мариана в ужасе взглянула Зои в глаза. Пазл наконец сложился, и предстала правда, которую она так долго не желала видеть.

В греческом языке есть такой термин: «анагноризис», то есть «узнавание». Так называют переломный момент в трагедии, когда главный герой наконец-то утрачивает иллюзии и сознает, что истина лежит на поверхности. Мариану всегда интересовало, что чувствует герой в это мгновение. Теперь она понимала.

— Ты их убила… этих девочек… Как ты могла?!

— Их жизни не имели значения, Мариана. Девы — всего лишь разменная монета. Отвлекающий маневр, как говорил Себастьян. — Зои пожала плечами. — С Тарой было… труднее. Однако Себастьян сказал, что я должна ею пожертвовать. И оказался прав. В каком-то смысле это даже принесло облегчение.

— Облегчение?

— Я взглянула на себя по-новому. Наконец-то уяснила, что я за человек. Я как Клитемнестра, как Медея[12]. Вот я какая.

— Нет, Зои, ты ошибаешься.