Девы

Слезы не переставая текли из глаз, словно где-то внутри нее прорвало плотину. Этот водопад смывал прошлое Марианы и ее саму.

А потом вскипела злость.

Неукротимый гнев, слепая ярость, способная сжечь дотла любого, кто находится рядом. Впервые ей хотелось наброситься на кого-то и ударить, причинить кому-нибудь физическую боль — прежде всего себе самой.

Разумеется, в произошедшем она винила себя: сама настояла на поездке. Если б муж остался в Англии, как хотел, он был бы жив.

Себастьяна она тоже считала виноватым. Как он отважился на это безрассудство — плавать в бушующем море? Как посмел безответственно отнестись и к собственной жизни, и к жизни жены?

В дневное время Мариане было плохо; ночью — еще хуже. Сначала удавалось ненадолго забыться с помощью снотворного и алкоголя, хотя и во сне ее неотступно преследовали кошмары: тонущие корабли, железнодорожные аварии, наводнения и прочие катастрофы. Мариане часто снилось, что она шагает среди бесконечных арктических снегов. Несмотря на метель и ледяной ветер, с трудом пробирается вперед, ищет Себастьяна — и не находит.

А потом снотворное перестало действовать. Мариана часами лежала в темноте наедине со своим горем, тоскуя по Себастьяну. У нее не осталось ничего, кроме воспоминаний об их днях и ночах, о летних и зимних месяцах, проведенных вместе.

Наконец, начиная сходить с ума от бессонницы и отчаяния, она обратилась к врачу. Было очевидно, что Мариана злоупотребляет лекарствами, поэтому доктор Бек не стал прописывать ей препараты, а порекомендовал сменить обстановку.

«Вы обеспечены, детей у вас нет, — прямолинейно заявил он. — Почему бы вам не съездить за границу? Отправьтесь в путешествие, посмотрите мир».

Поскольку в прошлый раз аналогичный совет доктора привел к гибели Себастьяна, Мариана не стала ему следовать, а вместо этого замкнулась в себе и своих мыслях."

"Она закрывала глаза и представляла пожелтевшие колонны на фоне голубого неба — обломки древнего храма на острове Наксос; вспомнила, как молилась Деве об их с мужем счастье и любви. Не было ли это ошибкой? Вдруг богиня сочла ее слова за оскорбление? Или, может, ей сразу понравился этот красивый мужчина? Она приревновала его к Мариане и унесла в подземный мир. Похитила, так же как саму Персефону когда-то похитил Аид…

Отчего-то было легче винить в гибели Себастьяна злые силы, сиюминутную прихоть капризной богини. Мысль о том, что все произошло случайно, что смерть Себастьяна не имела смысла и ничего не значила, была невыносима.

«Все! — оборвала себя Мариана. — Не могу больше!» Она смахнула рукой выступившие от жалости к себе слезы. Не хватало только расплакаться прямо здесь, в церкви! Скорее отсюда, скорее на воздух…

— Пойду подышу, — прошептала она Зои.