Дикарь

Потрясла головой, потому что в голову лезла всякая чушь!

— Что? — покосилась на его руку, удерживающую меня. Он тоже посмотрел и разжал пальцы. На миг мне показалось, что еще и об штаны вытрет, словно испачкался.

— Я тебе обещал наказание. За то, что кинула в меня землей, — как-то замороженно произнес он.

Я уставилась возмущенно. А не обнаглел ли он вконец? Хотела уже посоветовать, куда ему это наказание засунуть, как Хенсли резко выдохнул:

— Позавтракаешь со мной, — и вот странное дело, вроде и пригласил, а голос звучит приказным тоном. Да и вообще, кто ж приглашает девушек на завтрак? На обед можно или на ужин, если продвинулись дальше третьего свидания.

Но завтрак?

— И в чем подвох? — хмуро поинтересовалась я.

— Готовишь ты, — просветил Шерх.

Я открыла негодующе рот. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Мне его еще и кормить, что ли?"

"— Продукты я принесу, — хрипло добавил дикарь, словно прочитал мои мысли. — Я хочу блинчики. Со сметаной. Или вареньем. Нет. Со сметаной и вареньем.

— А не слипнется? — буркнула я, но Хенсли уже развернулся и пошел к своей двери, привычно засунув руки в карманы.

«Не слипнется», — решила я. У такого ничего и нигде не слипнется, раздутая наглость помешает!

* * *Спал просто отвратительно. И все из-за того, что стояла перед глазами рыжая. Вот так на полу, на четвереньках и стояла. С этим ее прогибом в спине, оттопыренным задом, влажными завитками на шее и закушенной от усердия губой. Я тоже свою закусил, пока стоял там возле окна и пялился на нее. В основном, чтобы оставаться на месте, а не подойти, не выдрать из тонких рук тряпку, не слизать языком капельку на виске… Даже порадовался, что очередной приступ был совсем недавно, а значит, не скрутит сию же минуту.

Значит, можно постоять еще немного, понаблюдать, испытывая острое и жгучее, как южный перец, желание.

Реализовать его я не смогу, но даже такое состояние доставляло одновременно и боль, и мучительное наслаждение. Голова кружилась, и горло сводило судорогой, когда я пытался сглотнуть. Что творилось ниже пояса, и говорить неприлично. Хотя какие, к жроту, приличия… не в моем случае. За возможность прижать эту рыжую к доскам пола я отдал бы… хм, отдавать, кажется, нечего.

Все и так уже забрали. Ну, разве что свою хреновую жизнь.

Я даже задумался. Стоит моя жизнь того, чтобы снова почувствовать вкус вишневых губ Софии Лэнг? Когда я смотрел на нее, моющую пол в моей захламленной комнате, то решил, что стоит. Вполне. Только кто же мне позволит? Никому не нужна моя никчемная жизнь. Вот даже интересно, что сказала бы эта наглая кошка, предложи я ей сделку. «Дорогая София, я так хочу прижать тебя лопатками к этим свежеотмытым доскам, что готов сдохнуть.