Династия. Феникс

В отличие от моих дяди и брата, ему не придётся безвылазно сидеть в одной комнате или прятать лицо.

— Ну что, как ты там? Как погода? — спрашивает князь, и под погодой он тоже имеет в виду Юрия и Максима.

— Я в порядке, и погода тоже. Обошлось без бурана, — говорю я, намекая, что мы до сих пор ни разу не поругались с дядей. Чему я, честно говоря, даже удивлён.

— Правда? Я думал, что буран неминуем.

— Я тоже, но как-то обошлось. Ветер на удивление спокойный, — усмехаюсь я.

Дедушка тоже улыбается, но затем сразу делает серьёзное лицо.

— Полагаю, ты звонишь по делу, — говорит он.

— К сожалению. Есть хорошая новость, а есть не очень.

— Начни с той, которая не очень, — говорит Григорий Михайлович.

— Князь Домогаров тоже считает, что войну спровоцировал император.

Князь хмурится и проводит рукой по бороде, а затем роняет лишь одно слово:

— Понятно.

— Я полагаю, мы ничего не станем с этим делать? Сейчас точно не время вступать в борьбу с Романовыми.

— С ними лучше вообще не бороться. Слишком рискованно для всех. Кстати говоря, как Анна?

— В порядке, — невозмутимо отвечаю я. — Вы так и не отказались от идеи подослать её к императору?

— Это было бы нам на руку. Сам видишь, Романов хочет, чтобы война началась. Если мы будем заранее знать о его планах, то сможем быть готовы.

— И при этом моя мать окажется в опасности. Его величество не дурак и сразу поймёт, кто сливает информацию, — в моём голосе помимо воли появляются железные нотки, и я предпочитаю перевести тему: — Сибирский фонд согласился нам помочь. Уверен, что скоро мы заставим воюющих прекратить огонь, а затем и подписать мир.

— Хорошо. Я не сомневаюсь, что ты во всём разберёшься, — кивает дедушка.

— Спасибо, ваше сиятельство, — отвечаю я.

Немного помолчав, я решаюсь сказать:

— Ваше сиятельство, есть кое-что, о чём я должен вам рассказать. Информация не самая приятная, но вы обязаны знать.

— Дай угадаю, — вздыхает князь. — Ты хочешь рассказать про Лёшу и Женю.

— Да. Юрий вам уже всё передал?

— Передал. Должен признаться, эти сведения и правда мне не понравились, — бурчит Григорий Михайлович. — Но это ничего не доказывает. Я знаю, Алексей мало кому нравится. Он скрытный, изворотливый, циничный человек. Истинный политик. Но он мой брат!

У меня есть что сказать по поводу родных людей. Не так давно мои дядюшки вдвоём пытались утопить Цитату, не говоря уже о личных интригах Виталия. Да и выражение Максима, ставшее для меня крылатым — «в этой семье все друг другу враги» — возникло не на пустом месте.

Но я молчу, решая выслушать князя.

— Он на нашей стороне! — продолжает Григорий Михайлович. — Даже если тебе время от времени кажется иначе, это не так. Всё, что откопал Юра, не доказывает, что Алексей является кукловодом.