Диктатура Евы (СИ)

Но вы должны знать, адмирал Диего Дрейк и я вновь на службе у его величества Фридриха Иорхонского.

— И его приказы теперь для вас в приоритете.

Бурхун медленно кивнул.

— Мы с Диего смирились и даже смогли выжить после казни отца и объявления нас вне закона. За одну ночь мы потеряли все, нам пришлось бежать, но с нами были верные люди, умения и упрямство. Как бы не мечталось нашим врагам, а мы выжили и даже смогли кое-чего добиться.

— Армада осталась верна своему адмиралу и с годами даже король был вынужден с ним считаться, — Ева задумчиво прикусила губу, теперь все встало на свои места. Из недомолвок, намеков и случайно услышанных фраз сложилась цельная картинка. — Значит, амнистия… А взамен?"

"— Сохранение вашей жизни любой ценой, — непривычно мягко улыбнулся Бурхун. Ева даже не подозревала, что этот грубый мужчина может так нежно улыбаться. — Король не знает, что я это сделаю даже если мне придется выйти одному против всего мира.

Слова прозвучали просто, как констатация факта, но на душе стало тепло и сердце забилось чуть быстрее, чем следовало. Ева протянула руку и осторожно погладила мужчину по груди, расправляя несуществующие складки. Мышцы под ее рукой стали каменными, Бурхун подался вперед, но Ева уже убрала руку, испугавшись своей решительности.

— Не стоит, — сказала сама себе. — Не будем делать то, о чем пожалеем.

— Только не я, — хрипловато ответил наемник.

Но Ева уже взяла себя в руки и только улыбнулась благодарно. Было бы это на Земле, она бы ни на секунду не задумывалась, но здесь в этом мире она не могла себе позволить никаких вольностей. Не сейчас.

До ее комнат они дошли в уютной и приятной тишине, а когда Ева уже закрывала дверь, она услышала тихое:

— Я принял назад титул еще по одной причине, шата Ева, теперь я достаточно родовит, чтобы претендовать на вашу руку.

Она тихонько закрыла дверь, не зажигая свет, бросила на кресло книгу и подошла к открытому окну. В маленькой, примыкающей к спальне комнате, похрапывала Гленна, за окном была ночь, сияли звезды, было на удивление тихо, даже цикады не пели, не переругивались караульные, не ржали кони. Высоко в небе сиял острый месяц. Тишина и покой, совсем не так было у нее в душе, там рвался наружу вулкан, с которым было все сложнее и сложнее бороться.

— Я сильная, я смогу, — прошептала она любимую сутру. — Я всего добьюсь, заставлю с собой считаться. Я стану независимой и сама буду выбирать. Я сильная, я смогу…

Заснуть Еве не удалось, постоянно лезли в голову мысли, а что если бы… Они были сладкими и тревожными и совсем не подобающими замужней герцогине ждущей мужа из плена.

— Завести сейчас роман, это вручить трипте инструмент давления. Не время.