Диверсант № 1

А из башкирского следует, что сегодня вечером в Москву вылетают из Уфы три чеченца, которые, возможно, перевозят с собой контейнер. Но, обратите внимание, возможно, и не перевозят. Поэтому брать их сразу нельзя. Следует установить слежку. С ними вместе в самолете летит Андрей. Он присмотрит…

– Что вы предлагаете? Выпустить людей, у которых, возможно, в руках массовая смерть москвичей?

– Я же сказал, что предлагаю установить слежку.

– А если они уйдут?

– Их наверняка встретят. Надо установить на встречающую машину «радиомаяк».

– С удовольствием бы. Но как эту машину определить до того, как в нее сядут прибывшие? Или вы предлагаете поставить «маяк» у них на глазах?

Басаргин соображал не больше пары секунд.

– Самолет прилетает в Домодедово. Надо по техническим причинам посадить его во Внукове. И проконтролировать машину, которая поспешит из Домодедова во Внуково. А там уже искать возможность. Иначе, если у них нет с собой спор, если споры привез раньше другой человек, мы можем совсем потерять след.

– Это дело. У вас все?

– Все. У вас что-то есть?

– Есть. Получено послание на электронный адрес Мадины Хамидовны Бадамовой.

На русском языке, но откровенно неграмотное. Очевидный машинный перевод английского текста, как говорят наши специалисты. Я попрошу комиссара Костромина или вас запросить Интерпол относительно обратного адреса.

– Записываю…

Генерал назвал по буквам. Басаргин повторил, а записывал за него Зураб.

– Попросим сделать срочно, – заверил Александр и положил трубку.

– Сначала запрос отправим, потом почитаем новые данные. – Комиссар быстро набрал текст запроса и нажал кнопку «Отправить». – А теперь послушайте. Кажется, я уже могу предположить, кто пожелал получить данные из лаборатории.

Кстати, фотографии прилагаются.

3Конец лета, когда уже не жарко даже в разгар солнечного дня и еще не тянутся по небу осенние дождевые тучи, делающие город хмурым и скучным, для Парижа традиционно самое прекрасное время года. Тогда его начинают любить даже те, кто обычно не любит, кто избегает многолюдья и суеты, кто имеет причины прятаться от людей. Это всегда касалось напрямую Джошуа. Только в это время года ему нравился Париж. Любое остальное было ему скучным и утомительным.

Самолет приземлился в Орли в начале вечера, еще до наступления сумерек.

Выйдя из зоны высадки, Джошуа с Пьером сразу попали в непредвиденное положение, граничащее с неприятностью. Со всех сторон их ослепили вспышки фотографов. Они, закрывая лица локтями, понимали, что снимают совсем не их – судя по отдельным словам, что удалось поймать, журналисты встречали какого-то прославленного футболиста, прилетевшего этим же рейсом.

Слава человеческая выше, чем само содержание человека. Это Джошуа утвердил для себя давно и ясно.