Диверсант № 1

Именно он формирует осознание и остальные чувства, следующие за осознанием по логической цепочке. И когда, почти сразу за событием, принесшим облегчение, аналог случается в непосредственной близости, человек испытывает мощнейший шок, близкий к панике. Переход от расслабления к получению удара бывает гораздо более болезненным, чем получение удара в состоянии готовности его принять. Отношение Западной Европы к России известно. И очень многие в Европе воспримут трагедию, которая может случиться в России, как что-то естественное для России и невозможное на Западе. А потом окажется, что основной удар предназначен как раз для Запада.

Вернулся Зураб.

– Где она? – спросил Басаргин, возвращаясь мыслями из дальних стран в кабинет.

– Сейчас. Война, похоже, скоро кончится, она придет.

Ни Басаргин, ни Костромин не спросили, про какую войну говорит Зураб. Поняли и без слов, что это война с сыновьями-близнецами. Боевые действия на этом фронте то затихали, то возобновлялись с невиданной ранее силой регулярно.

– Я слушаю тебя дальше, – внимательно глядя на Александра, сказал комиссар.

– Исходя из того, что еще два контейнера должны быть отправлены в ближайшие дни, я делаю предположение, что одновременно с Кольмаром и Амстердамом нечто подобное готовится и в других крупных городах Европы.

А заказ на срочную доставку новой партии контейнеров с anthrax'ом, которые пытались добыть через Владилена Юрьевича Столбова башкирские «черные ангелы», говорит о том, что угроза нависла над всей Европой, и население ни одной страны не может засыпать спокойно, со светлой надеждой на завтрашний день. Хотя я и не думаю, что все контейнеры должны быть использованы согласно общему плану. То есть, я даже уверен в обратном… – судя по всему, в голову Басаргину пришла новая мысль, и он остановился, формулируя ее.

– Не понял, – сказал Зураб. – Оружие попадает в руки террористам, и они не решаются его использовать после того, как использовали уже несколько раз?

Басаргин замотал головой:

– Не совсем так. Оружие контролируют не сами террористы. Они получают его порциями для конкретных целей от человека, который себя террористом по большому счету не считает. То есть он является террористом с точки зрения закона, но цели у него, скорее всего, не террористические.

– Какие тогда? – Зураб даже фыркнул от недоверия.

– Экономические.

Вошла Александра.

– Перемирие подписано? – спросил Костромин.

– Так точно, господин комиссар, – улыбнулась Александра.

– Тогда посмотри на распечатки на столе. Можешь что-нибудь сказать про этих людей?

Александра рассматривала долго. Все листы отложила, кроме тех, где были изображены Джошуа Гольдрайх и Леопольд да Салазар.

– И что?"

"– Первые ничего не говорят.