Длинный

Повышенный заряд с картечью выпущенный из двух стволов шестнадцатого калибра, с расстояния трех-четырех метров, просто снес сидящих за столом мужиков, не оставив им не единого шанса выжить. Стоящий поодаль мужичок с криком было кинулся на Длинного, но тот отработанным движением кисти встретил порыв последнего и спрятанный в рукаве нож нашел свою жертву. Самым удачливым, пожалуй, оказался именно Кривой. Находясь во время выстрела Длинного в стороне от стола, он практически не пострадал, хотя возможно какая-то картечина долетела и до него, и сейчас он забился в угол комнаты, и дрожа от страха ждал, чем все это закончится.

Длинный расправившись с бандитами, откинул стволы своего обреза, освободил их от пустых гильз и вставив на их место новые взвел обрез в боевое положение. После чего пройдясь по комнате внимательно осмотрел трупы бандитов, убедившись, что от них не стоит ждать удара в спину, после чего подошел и присел на подвернувшийся табурет возле Кривого.

— Где Леха? — Спросил он.

Глава 14

В воскресенье, 30 июля 1922 года, из вагона третьего класса, находящегося в самом хвосте поезда, на перрон Одесского вокзала сошли две, довольно интересных личности.

Одетые в совершенно одинаковые куртки серовато-зеленого цвета, такие-же штаны со слегка оттопыренными боковинами, напоминающие галифе, грубые кожаные ботинки с обмотками до колен, оба они напоминали беспризорников сбежавших из какого-то приюта, да собственно и являлись ими, в какой-то степени. На головах у них лежали совершенно одинаковые фуражки-хулиганки с лихо заломленным козырьком. Показывающие скорее принадлежность к фартовым, нежели попрошайкам. И потому первый же встреченный ими беспризорник, предпочел перейти на другую сторону улицы, нежели связываться с такими непонятными личностями."

"Закинув за плечи каждый по основательно потертому мешку, перевязанному веревками, служащими одновременно завязками для горловины, и лямками для ношения за спиной, колоритная парочка пересекла железнодорожные пути и направилась в город, далеко обходя здание вокзала.

При этом было заметно, что тот кто поменьше, время от времени, осторожно поглаживает свою правую руку, которая видимо только недавно зажила, но еще немного побаливает, а его уже почти сошедший лиловый синяк под правым глазом и слегка прихрамывающая походка говорили скорее о том, что он скорее всего попадал в какую-то передрягу, закончившуюся, впрочем, судя по его достаточно жизнерадостному виду, вполне благополучно.

Оба они были чем-то неуловимо похожи, и все же несколько разнились между собой.